Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 173 – Лин Няннян

У Чана передернуло от этого слова.

Какое-то время ни звука не доносилось. После снова раздались шаги, но теперь было отчетливо ясно: хищник притаился. То, что не желало показываться из густой темноты, поджидало удобного момента и словно бродило туда-обратно. У Чан долго думал, как спугнуть зверя, и тут сообразил:

— Если… – Он оглянулся на Мэн Чао. – Если понадобится, сможешь поджечь это место? – Увидев ошеломление на лице товарища, он добавил: – Нужно выиграть время. Мы не знаем ничего об этом месте, чтобы вступать здесь в бой.

Звучало логично, но Мэн Чао качнул головой, не успевая ответить почему. И тогда на поляну вышли две сгорбленные тени.

— Молодые люди, не надо поджигать. – В свете костра показался мужчина в годах, в буддийской рясе. – Это мы…

Второй старец, что брел позади, казалось, носил даосские одеяния. Длинное древко в его руках ткнуло товарища, и тот, почесав бок, ускорил шаг.

— Это мы – простые заблудившиеся путники. Услышали ваши голоса и вышли на них. Не прогоните в эту прохладную ночь двух стариков? А мы вас взамен угостим чем сможем.

Мэн Чао изучал немало легенд и народных выдумок, поэтому знал одну, о старцах, словно возникающих из ниоткуда в самый трудный момент. Много людей подражало им, оттого он не стал перечить: погреются и уйдут. А вот У Чан увидел в них нечто странное, просто пока еще не понял, что именно.

Все четверо сели вокруг костра. Не прошло и минуты, как монахи обратили внимание на тяжелые взоры молодых людей.

— Ох, что же вы не поделили? – уточнил тот, что в буддийской рясе, вынимая из кармана османтусовое печенье. – Уши мои все слышали еще на пригорке. Чувствую между вами давний разлад.

Атмосфера и правда была гнетущей. Оба прогрызали друг друга взглядами, не имея возможности высказать остальное, что накипело на душе. Но монах продолжал улыбаться. Его товарищ молча поглаживал бороду и, казалось, не особо желал вмешиваться в чужие дела.

Ни с того ни с сего Мэн Чао вдруг решил открыть рот:

— Просто мой товарищ встал на неправильный путь и никого не слушает.

Буддийский монах услышал короткий смешок со стороны У Чана, хлопнул себя по коленям и обратился к жалующемуся:

— Желать добра другу – это искреннее устремление. Но что насчет самого тебя? Почему, помогая, ты злишься и гневаешься? Твой друг рвется набить шишки, испортить карму. Пожинать плоды будет он, это его ошибки.

У Чан скосил глаза вбок, облокотился и вдруг почувствовал, что все в одночасье посмотрели на него. Он устало бросил, лишь бы поскорее отстали:

— Мне нечего сказать.

— Почему? – Мужчина настойчиво улыбнулся.

Наследник уже хотел отползти подальше от этих разговоров, ведь давно заподозрил, что лысина фальшивая. Однако в эту самую секунду заговорил даос:

— Потому. – Оказывается, он обращался к своему товарищу. – Разве река может выбрать неправильный путь, когда несется вперед по горам и равнинам? Нет, она просто в поисках своего русла. Рассказывай простым зевакам с улиц про карму, а этих образованных людей оставь в покое.

У Чан нехотя, но все же вернулся на место.

Крохотный костер в центре тускло освещал четыре фигуры. Тени подрагивали при каждом вдохе. Буддийский монах откусил край печенья и монотонно принялся пережевывать. Взгляд его застыл на даосе, который умиротворенно пил из тыквы-горлянки.