Онлайн книга «Лабух»
|
— Ну что? — почти сочувственно спросил куривший у входа в отдел Никишка. — Ты что, смолить начал? — Ну да. — А мамка не заругает? — Знаешь, что, товарищ Семёнов! — с полуоборота завелся парень. — Ладно-ладно, не кипятись, Никифор Лукич, — сделал примиряющий жест рукой. — Просто твой начальник мне нервы натянул, вот и ёрничаю… уж больно он у тебя строгий! — Факт! — подтвердил продолжающий смотреть на меня волком милиционер. — А у тебя самокрутка погасла! — постарался переключить его внимание. — Вот, чёрт, — смутился тот и полез в карман за спичками. — Прошу, — щелкнул я зажигалкой. — Спасибо… — Слушай, всё хочу спросить. Ты ведь Михаила Борисовича хорошо знаешь? — Ну да. — Что он вообще за человек? — Настоящий большевик! Так и хочется спросить, а что, бывают и «ненастоящие»? Но не буду. И я, и он прекрасно знаем, что бывают. Но, Фельдман действительно пользуется непререкаемым авторитетом, причём, как среди непосредственных подчиненных, так и среди городских обывателей. Взяток не берёт и в меру сил не позволяет делать это другим. С простыми жителями строг, к врагам беспощаден, но при этом искренне старается помочь людям. Взять хоть меня. За квартиру похлопотал, место предлагал. И даже сейчас, несмотря на негативное отношение к кабацкой музыке, лишнего не вешает.… Но я никак не могу забыть найденный его правнуком клад! — А как он живет? Ты у него дома был? — Был, конечно, — кивнул Никишка, но тут же вспомнил о бдительности и с подозрительным видом спросил. — А тебе зачем? — Да просто интересно. Ты вообще знаешь, что по обстановке дома и манере одеваться, можно узнать наклонности человека? И даже понять, склонен ли он к совершению преступлений! — Нет… — А ещё милиционер! В общем, после недолгого разговора выяснилось, что живёт Фельдман очень скромно, а дома практически не бывает. Обстановка у него самая спартанская — койка, письменный стол и сундук, а никаких шкафов отродясь не было. — Ты прав, Никифор, так может жить только настоящий большевик! — А как преступника-то отличить? — Это я тебе в другой раз расскажу, — хлопнул парня по плечу и протянул на прощание зажигалку. — Дарю! — Спасибо… ой, то есть, я так не могу! — Чудак человек, я же от чистого сердца. Хотя если не хочешь в подарок давай меняться! — А на что? — Да все равно. Только наган не предлагай. — Хочешь свисток? — предложил Никифор, явно задетый предположением, что может обменять оружие на безделушку. — Годится! Одно из неудобств работы ресторанного лабуха, необходимость поздно возвращаться домой. Во-первых, это небезопасно. Шпана на улицах так и караулит подвыпивших барыг на предмет освобождения их от излишних материальных ценностей. Что ещё хуже, бедный артист для них точно такая же добыча, как и загулявший нэпман. Пытаться решить дело миром, козыряя знакомствами среди авторитетных уголовников — дело гиблое. Революция, вкупе с Гражданской войной, перевернули в России всё с ног на голову. Многие вчерашние бандиты стали красными командирами или даже комиссарами, а их места в преступном мире заняли «бывшие». Так теперь называют всех, кто преуспевал до Октябрьской революции. В общем, никаких понятий пока нет. Любого могут убить и ограбить, невзирая на статус, заслуги и образ жизни. Вернувшейся на сцену Марии проще. Мадемуазель Задунайская проживает в гостинице при «Ласточке», где у неё отдельный, хотя по слухам, не сильно шикарный номер. Сергей с Изей тоже частенько ночуют на рабочем месте, довольствуясь крохотной комнаткой под лестницей на двоих. А вот Владимиру Порфирьевичу и мне надо возвращаться. Ему, потому что очередное тёплое гнездышко под боком у пышногрудой торговки может занять кто-нибудь другой, а вашему покорному слуге нужно место, чтобы иметь возможность побыть одному. |