Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 89 – Иван Оченков, Антон Перунов

Говорят, что матросская жизнь, а кочегары они тоже матросы, очень похожа на морскую нательную рубаху. Одна полоса белая, другая темная, да обе грязные! — так рассуждал Ванька, получив в наказание за участие в драке двухнедельный запрет сходить на берег. По-хорошему оно бы и ничего! Денег в кармане больше останется, потому как Нью-Йорк город веселый и не захочешь, а потратишься. Одна беда, гармошку он так и не купил, а иметь музыкальный инструмент парню очень хотелось.

— Шахрин, гудок тебе в ухо и морского ежа подмышку! — отвлек его от грустных мыслей старший машинный унтер-офицер Воронихин, — Где тебя черти носят?

— Здесь я, — вытянулся кочегар.

— То-то что здесь! — ухмыльнулся унтер, придирчиво осматривая форму вольнонаемного и придя к выводу, что все в порядке, и распорядился. — А сейчас ноги в руки и дуй на великокняжескую палубу.

— Зачем? — изумился Ванька, ни разу за время службы там не бывавший.

— Там скажут зачем, — отмахнулся Воронихин и пошел дальше.

Великокняжеской на «Константине» называли кормовую часть пассажирской палубы, где располагались капитанский салон и каюты первого класса, занятые в походе его высочеством, членами его семьи и приближенными.

— Куда прешься? — строго посмотрел на молодого матроса часовой — коренастый седоусый морской пехотинец с револьверной кобурой на поясе и двумя крестами на груди: георгиевским и аландским.

— Дык это…

— Семенов, пропусти его! — приказал офицер, в котором Ванька не без испуга признал начальника охраны великого князя поручика по адмиралтейству Воробьева.

— Слушаюсь! — вытянулся ветеран и взглядом показал Шахрину куда идти.

Не прошло и минуты, как кочегар оказался в роскошно обставленном салоне. Пол устлан мягчайшим персидским ковром, на который было страшно ступить своими прогарами [1]. На стенах висели картины, изображавшие разные морские виды, а в углу стоял сверкающий лаком белый рояль, за которым сидела сама великая княгиня, перебиравшая пальцами по клавишам. Лившаяся из-под них музыка оказалась такой завораживающей, что он не решился прервать ее докладом, а стоял и внимательно слушал, впитывая всем своим существом каждый звук. Да так увлекся, что даже когда прозвучал последний аккорд, так и продолжал стоять у двери не смея пошевелиться.

— Тебе нравится? — мягко улыбнувшись, спросила она.

— Ага, — с трудом сглотнув подступивший к горлу ком, кивнул Ванька.

— Я слышала, ты хотел купить себе музыкальный инструмент?

— Га-гармошку, — выдавил из себя начавший почему-то заикаться Шахрин.

— Умеешь играть?

— Маленько, — застеснялся парень.

— Покажешь?

— Так ить…

— Я не знаю, какую именно ты хотел, поэтому взяла на себя смелость взять эту, — сдернула салфетку со стоящего на невысоком столике инструмента.

Это была гармонь, но какая! Покрытые черным лаком деревянные деки, блестящие перламутром пуговки кнопок и золотая надпись «FranzWalter».

— Это хроматический кнопочный аккордеон [2], — пояснила Анастасия Александровна. — Сейчас в Европе уже делают клавишные, но до Америки они еще не добрались. Попробуй, сыграй…

Все еще не верящий своему счастью Ванька продел руки в плечевой ремень и, пробежавшись пальцами по кнопкам, растянул меха. Первые выдавленные из инструмента звуки оказались прямо скажем не слишком музыкальными, но потом Шахрину удалось изобразить что-то отдаленно напоминающее мелодию русской плясовой. Причем чем дольше он играл, тем больше осваивался…