Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 15 – Иван Оченков, Антон Перунов

Ответом мне было тягостное молчание. Политковский, уловив намек на судьбу своего брата, будто закаменел, остальные уткнулись в бумаги и старательно делали вид, словно их тут нет.

— А может быть, вы мне все-таки расскажете, что помимо меди там есть еще и золото?

Стоило прозвучать последнему слову, как все присутствующие тут же сбросили охватившую их апатию и с немалым удивлением уставились на меня.

— Да, ваше императорское высочество, — глухо проронил председатель правления, когда тишина стала совсем уж давящей. — Такие сведения у нас действительно имеются.

— И почему же ты, Владимир Гаврилович, вместо того чтобы начать добычу, тщательно их скрываешь? Неужели компании более не нужна прибыль? Или, ты полагаешь, что Россия прекрасно может обойтись и без золота? Для кого, позвольте спросить, милостивые государи, вы бережете это богатство?

После каждого нового вопроса члены правления дергались, будто получали одновременно удары, но пока что никто из них не решался ответить. Наконец, Политковский решил взять инициативу на себя и, собравшись с духом, заговорил.

— Константин Николаевич, — осторожно начал он. — Боюсь, что вы не совсем понимаете сложность ситуации. Можете поверить мне на слово, как только информация об имеющихся в наших владениях золотых россыпях станет общеизвестной, туда устремятся авантюристы со всего света, подобно тому, как это произошло всего каких-то двадцать лет назад в Калифорнии. И тогда Русской Америке наступит конец! Мы не могли этого допустить…

— Да неужели! Калифорния почему-то как стояла, так и стоит, а вот Аляска непременно сквозь землю провалится? Нет, господа, вы думали вовсе не о России, и не о ее достоянии. Вы переживали за себя. Боялись, что у вас отнимут привилегию и лишат монопольных прав. А в результате вашего преступного бездействия отечеству нанесен значительный ущерб!

— Ваше императорское высочество вправе осуждать меня, — глухо отозвался Политковский. — Но принятое нами всеми решение было коллегиальным и исходило из сложившейся ситуации. Мы не могли поступить иначе!

— Ладно. Оставим презренный металл на время в покое и обратимся к делам человеческим. Вот тут у меня копия донесения в Синод не абы от кого, а от самого архиепископа Камчатского владыки Иннокентия. И вот он утверждает, что православные инородцы из алеутов, замечу, подданные Российской империи, буквально вымирают. Вот уже который год их рождается куда меньше, чем умирает. Как прикажете это понимать?

— А мы тут при чем? — на лице членов правления появилось искреннее недоумение. — Компания не может нести за это ответственность!

— Вот как? Значит, задерживать им оплату вы можете, запрещать заниматься добычей пропитания, поскольку это мешает заготовлению пушнины, можете. Спаивать можете, но виноватыми себя ни в чем не считаете?

— В том, о чем пишет его преосвященство, есть немало горькой истины, однако я не стал бы сводить сокращение численности алеутов исключительно к деятельности компании. К несчастью, вымиранию подвержены очень многие северные народы. Взять хоть тех же камчадалов, к управлению коими мы вовсе не причастны. Согласно имеющихся у меня данных за 1854 год у них родилось всего 274 младенца обоего пола, тогда как ушло из жизни 480 стариков. Скажете, в этом тоже мы виноваты?