Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 12 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Вот значит, как? — медленно закипая, проговорил я. — Ну если его высокопревосходительство желает, то у меня возражений нет. Немедля отправляйся к орудию и становись подле него. А если хочешь проявить боевой дух, можешь и сам залезть на ствол верхом да размахивать саблей!

— Но… — растерялся явно не ожидавший подобного нагоняя генерал.

— Молчать! — применил я против него же его излюбленную фразу. — Не рассуждать!

— Костя, умоляю, остановись! — прошептал мне Мишка.

— Приступить к испытаниям! — рявкнул я уже в сторону расчета, после чего посмотрел на производственников. — Пушка крепкая?

— Так точно, ваше императорское высочество! — отрапортовал немного ошарашенный увиденным Обухов.

— Впервые в жизни немного жаль, — скривился я, заставив некоторых членов комиссии немного понервничать.

Как и следовало ожидать, испытание прошло успешно. Новейшее и самое мощное на сегодняшний день в мире орудие не только не разорвалось, но показало прекрасные баллистические данные. Сухозанет не только выжил, но даже, кажется, начал кое-что понимать. Впрочем, мне до этого дела нет, пусть генерал-фельдцейхмейстер думает, в какой угол этого бравого «енерала-маразматика» приткнуть, чтобы не мешал.

— Зачем ты так? — тихо спросил он, когда мы остались одни.

— Эх, Миша… Если бы ты знал, как я устал от человеческой подлости и глупости. Если помнишь, никаких блиндажей регламент испытаний не предусматривает, тем не менее, против них Сухозанет не возражал. А вот солдат на убой поставить — это пожалуйста… Боевой дух, изволишь ли видеть, не тот будет!

— Ладно, не горячись. В конце концов, он герой войны, да и батюшка наш его ценил…

— Знаешь, что я сделал первым делом в Морском ведомстве, как только взял бразды правления в свои руки?

— Разогнал сподвижников отца? — с усмешкой посмотрел на меня брат.

— Не было там сподвижников, только прихлебатели. Но да, разогнал, а на их место взял молодых, иначе бы эти старые пердуны мне все дело завалили.

— Ну, хорошо. Я найду способ отправить его в отставку.

— Если рассчитываешь ограничиться им одним, можешь не напрягаться. У тебя там такой гадюшник, что чистить и чистить. И вообще плевать мне на него! Что скажешь по поводу орудия?

— Орудие великолепно, тут и толковать не о чем. Вот только…

— Что?

— Цена весьма недешева. Да и производить их много не смогут. Наверное, все уйдут на твои корабли?

— Думаю, на долю твоих крепостей и осадных парков тоже достанется. Но дело не в этом… Ты слышал, что я уезжаю?

— Ну разумеется. Не думаю, что в Петербурге есть хоть один человек, не знающий, что ты скоро станешь наместником в наших владениях на берегах Восточного океана.

— Вот-вот. И начатые мной проекты останутся без поддержки.

— Ты о железных дорогах?

— Не только. Железные дороги, артиллерия, пароходы и много чего еще. Ты ведь знаешь, у меня много врагов, и как только я покину столицу, они захотят поквитаться.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоими делами?

— Не то, чтобы присмотрел, просто может возникнуть ситуация, когда моим управляющим понадобится твоя помощь…

— Ни слова больше! Я сделаю все, что будет необходимо.

— Обещаю, что не стану злоупотреблять твоим доверием.

— Этого ты мог бы и не говорить.

Надо сказать, что выходка генерала не слишком испортила мне настроение. На самом деле, я был даже рад. Во-первых, испытания прошли успешно, и к нам на вооружение скоро встанет действительно мощное орудие. А во-вторых, появился прекрасный повод избавиться от еще одного старого дурака, так и не понявшего, что времена переменились. И что не менее важно, никто не сможет обвинить меня или Мишку в самодурстве, ибо прилюдно ставить под сомнение приказы великого князя — это, что называется, залет!