Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 119 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Да уж, в прежние времена разбираться не стали, засекли бы линьками и вся недолга…

— За что⁈

— А для порядку!

— Спасибо, Лука Иванович, — тихо шепнул унтеру, присаживаясь рядом Шахрин.

— Кушай не обляпайся.

— Сыграл бы ты, Иван, что ли для души. Или теперь только в кабаке за деньги?

— Отчего же не сыграть хорошим людям? ­– не стал чиниться кочегар. — Сейчас за гармонью сбегаю.

Однако пока он спускался к себе вниз за инструментом, а потом возвращался обратно, на палубу вышли две девушки. ­ Горничная великой княгини Глаша и… Габи. Одетая ради холодной погоды в подаренную Анастасией Александровной шубку на заячьем меху и цветастом платке. Отчего вид имела с одной стороны весьма странный, а с другой до невозможности умилительный.

— Чего встал? — с вызовом поинтересовалась разбитная Глаша. — Играй, раз пришел!

— Это мы запросто, — ухмыльнулся недолюбливавший ее за то, что слишком уж задирала нос, Шахрин, и растянул меха.

'Груши спелые у Глаши, а у меня морковка.

Перелез через забор — получился Вовка'!

Внимательно прислушивавшиеся к ним матросы дружно захохотали, а сконфуженная Глафира хотела было уйти, но Габи не согласилась и осталась стоять. Всем своим видом показывая, что хочет послушать, как он играет.

— Пропал парень! — хмыкнул кто-то из моряков.

— Любопытно, до Аляски дотянут или к примеру, в Сан-Франциско окрутятся? — поддакнул другой.

— Цыц, дурни! — буркнул Воронихин. — Накаркаете еще…

[1] Традиция давать ураганам женские имена появилась во время Второй Мировой войны, когда американские синоптики стали называть карибские шторма в честь своих жен и тещ, намекая таким образом на их буйный нрав. В 1955 году это правило стало общепринятым.

Одним из последствий нашего конфликта с американцами стала необычайная популярность русских в Чили. Как оказалось, латиноамериканцы вообще и чилийцы в частности не слишком любят своих северных соседей по континенту и то, что хотя бы одного гринго [1] поставили на место, вызвало у местных жителей и представителей власти известный энтузиазм.

За каких-то два дня наши корабли удостоили своим визитом все представители местного бомонда: от членов городского совета во главе с мэром, которого здесь на испанский манер называют алькальдом сеньором Доминго Эспинейра, до министра внутренних и иностранных дел [2] сеньора Франсиско Овалье де Безанилья. Президент Мануэль Монтт приехать не смог или не захотел, но прислал весьма любезное письмо, в котором выразил свои теплые чувства и надежду на грядущее сотрудничество.

Не отставали от них и рядовые граждане, нередко угощавшие «маринеро руссо» в портовых кабачках дармовой выпивкой. Впрочем, наши матросы прекрасно умели надираться и без помощи аборигенов. К счастью, стоянка в Вальпараисо не затянулась. Скоро в его гавани собрались все отставшие корабли, кроме «Невы», о судьбе которой мы тогда еще не знали, и после небольшого отдыха и починки наша эскадра была готова продолжить свой путь. Но прежде, чем мы вышли в море, случилось еще одно происшествие, о котором стоило бы упомянуть.

В обширной гавани чилийского порта находилось немало иностранных судов, в том числе и военных. Один из них мы уже упоминали — переделанный из парусного фрегата блокшив «Инферналь», в трюмах которого находились припасы для всего Тихоокеанского флота Франции. Командовавший этим судном снабжения лейтенант Энно был хорошо известен своим басом, благодаря которому мог сделать недурную карьеру оперного певца, если бы не выбрал военную службу, а также тщетными усилиями по насаждению дисциплины среди своей команды.