Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 118 – Иван Оченков, Антон Перунов

Впрочем, контракты, на которые ссылался Паркс, действительно существовали. Правда вместо подписей на них были отпечатки пальцев упоенных вусмерть матросов.

— В нашей стране это имеет юридическую силу! — заметил с кислым видом американский консул Девид Старквезер.

— В нашей тоже, но только если подписывающийся неграмотен, — парировал Юшков. — Герр Ларсен, вы умеете писать?

— Конечно, — охотно ответил швед.

— Что ж, — вынужден был уступить дипломат. — Несмотря на некоторую нелегитимность ваших действий, я признаю, что мистер Паркс нарушил закон. В связи с чем Ларсен и Говоров могут расторгнуть контракт. Как, впрочем, и остальные члены команды клипера, кроме, разумеется, принадлежащих ему рабов.

— Какого черта? — пытался протестовать капитан. — Почему вы меня не защищаете? Я американский гражданин!

— Среди членов вашей команды, — процедил ледяным тоном Страквезер, — тоже были белые американцы, которых никто не имел права держать в кандалах. И можете быть уверены, мистер Паркс, я приложу все силы, чтобы в Штатах узнали о том, как вы ведете дела!

— Что же касается вашего высочества, — изобразил короткий поклон консул, — я надеюсь, что печальный инцидент не станет омрачать отношения между нашими странами? Тем более, что по слухам вы и сами не безупречны в этом смысле?

— Что вы имеете в виду?

— Ту бразильскую девушку, которая так красиво поет в хоре вашей высокородной супруги. Ходят слухи, что она покинула Рио-де-Жанейро не по своей воле, и ее там разыскивает хозяин.

­– Позвольте, ваше высочество, — вмешался в наш разговор отец Василий, приводивший к присяге матроса Говорова, да так и оставшийся в салоне, где происходило разбирательство.

— Извольте, батюшка, — кивнул я, пытаясь при этом собраться с мыслями.

— Да будет вам известно, господин консул, — прогудел священник, — что по бразильским законам, при крещении рабов в свидетельстве должна быть сделана соответствующая запись, в противном случае они считаются свободными. И поскольку в метрике госпожи Габриэллы Сантос такой отметки нет, не существует никаких оснований считать ее рабыней!

— В таком случае, — немного смутился Старквезер, — прошу прощения. Меня неверно информировали.

— Ничего страшного. Рад был познакомиться.

— Взаимно, сэр.

— Это правда? — спросил я у священника после того, как консул и чилийский пристав покинули наш пароход.

— Конечно.

— Но как…?

— Узнал-то? — усмехнулся в бороду отец Василий. — Так Господь меня надоумил законами поинтересоваться.

Несмотря на то, что обнаружил беглеца с клипера именно Шахрин, на разбирательство его не вызывали, удовольствовавшись показаниями де Ливрона, да еще Люттова, служившего переводчиком. Поэтому он вышел на верхнюю палубу, где в закутке между якорным кабестаном и канатным ящиком обычно собирались свободные от вахты матросы.

— Глядите, Ваньша с рыбалки пришел! — встретили его смехом товарищи.

— Хотел ишо одну русалку пымать, а словил шведа!

— Оставьте парня! — хмуро буркнул все еще сердящийся на Шахрина Воронихин. — Он своего брата матроса, можно сказать, от верной гибели спас, а вам хиханьки!

— Да ты что, Иваныч, мы же шутейно.

— То-то что шутейно!

— А что теперь с этим, как его, Говоровым станет?

— Это уж как его императорское высочество господин генерал-адмирал распорядится. С одной стороны, он, конечное дело, дезертир. С другой, вроде как в плену был.