Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 93 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Хороший вопрос, дорогой мой консул. И чтобы ответить на него, надо для начала определиться, а в чем вообще смысл нашей деятельности на Дальнем Востоке? Для чего мы хотим отобрать у Китая правый берег Амура и вообще все Приморье?

— Очевидно, в видах колонизации, — осторожно отвечал чиновник.

— Вот именно! Нам нужны новые земли. Это пока мало кто понимает, но одним из главных следствий проводимых в России реформ станет взрывной рост населения. Которое нужно где-то разместить и чем-то занять. Не так давно происходившие в Европе сходные процессы вызвали неконтролируемое увеличение количества жителей городов, причем наименее образованной и вследствие этого обустроенной их части, приведшие в конце концов к событиям 1848 года.

— Боитесь рево… перемен? — быстро поправился Гошкевич.

— Перемены я как раз не просто приветствую, но и сам беспрерывно тружусь, чтобы их осуществить. А вот кровопролития и братоубийственной войны, которая непременно случится в случае революции, действительно, боюсь. Ничего хорошего для России это не принесет!

— Тут я с вами вполне согласен, но давайте вернемся к вопросу новых территорий. Разве в России мало земли? Северный Кавказ, Сибирь, то же Приморье, которое, я в этом уверен, усилиями вашего высочества скоро станет нашим, лежат впусте. Они одни могут вместить население, равное российскому.

— Могут-то могут. Вопрос в том, хорошо ли там будет поселенцам? Ты, Иосиф Антонович, человек просвещенный, и я бы даже сказал опытный. Один конфликт со Священным Синодом [1] чего стоит… да шучу я!

— Не думал, что ваше высочество так хорошо осведомлены, — поджал губы коллежский советник.

— Не обижайся. Справок о тебе я конечно не наводил, но есть люди, которым это по должности положено…. На чем мы остановились? Ах, да. Будучи человеком опытным, ты не мог не заметить, что те же берега Амура не слишком подходят для землепашества. Да, мы их разумеется тоже будем осваивать, но много ли людей смогут прокормить эти суровые земли? При том, что счет пойдет на миллионы!

— Вы так думаете?

— Знаю! А посему никакого иного пути, кроме как постараться занять территорию более пригодную для сельского хозяйства, у нас нет!

— И вы решили отнять ее у Японии.

— Ну отчего же отнять? Мы вот который день идем вдоль Хоккай… то есть, прости Господи, Эдзо. Много ты видел на его берегах японских городов или хотя бы селений? Что молчишь? Нет их! А те, что есть — айнские! К которым твои разлюбезные японцы относятся хуже, чем к собакам!

— Уж не хотите ли вы сказать, что вами движет исключительно доброе отношение к несчастным туземцам? — криво усмехнулся Гошкевич.

— Нет, конечно. Если мной и движет какое-либо «доброе отношение», то исключительно к своему собственному народу. А ко всем прочим лишь в той мере, в которой это не противоречит первому.

— Но отчего именно Эдзо?

— Прости, но не ты ли мне говорил о чрезвычайно похожести здешнего климата на российский? Для теплолюбивых японцев здесь холодновато, а вот нам многогрешным в самый раз. Опять же, пролив Цугару — важнейшая стратегическая точка, контролируя которую мы будем держать за горло все здешнюю торговлю.

— И вы думаете, вам позволят здесь укрепиться? — скептически посмотрел на меня будущий консул.

— Если честно, не уверен. Но попробовать стоит!