Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 21 – Иван Оченков, Антон Перунов

— У нас?

— Конечно, Ваня. Ты ж без меня с таким делом один нипочем не сладишь. А вместе мы такого наворотим, что ух, да и только! Всего то и надо, пожить с ней пару годков. А там глядишь и понравится, детишек заведете…

— Вот сам и живи, раз такой ушлый.

— Ваня, да я бы с радостью, только она тебя дурака хочет! К тому ж, если моя Аграфена узнает, что я аманатку в дом привел, тут мне и конец наступит. Уж больно у ее рука чижолая! Поэтому хочешь не хочешь, придется тебе отдуваться.

Все это время девушка внимательно прислушивалась к разговору, а когда Шахрин замолчал, взяла его за руку и что-то сказала.

— Чего это она?

— Говорит, что ценит твою честность, но, если ты не согласишься жениться, делов не будет.

— Золото не покажет? — хмыкнул Иван.

— Я тебя зарезать! — не слишком правильно, но вполне отчетливо пояснила свою позицию индианка.

— Это что же она по-нашему говорит? — изумился Шахрин.

— Почти нет. Понимает мал-мал, а говорить не особо. Иначе она с тобой бы сама столковалась.

[1] Из наградного листа Аполлона Мелетина.

'С первого дня начала военных действий офицер отличается особенным мужеством, особенно же 9 и 20 декабря 1854 г. и 1 января 1855 г. при трех вылазках, в которых взято в плен 3 офицера и 53 рядовых и много побито неприятеля. Всегда командовал охотниками (добровольцами) и, всегда будучи впереди, первым бросался в неприятельские траншеи, увлекая людей к неустрашимости и обращал неприятеля в бегство. Сверх сего, ночью с 19 на 20 декабря 1854 года вызвался со 100 человек охотников, бросился на высоту против батарей, штыками выбил оттуда французов, разорил их работы и устроил на том самом месте завалы, в которых под его наблюдением наши штуцерные держатся и доселе. Мелетин достоин ордена Георгия IV степени.

Вице-адмирал Нахимов'.

Из дневника лейтенанта Мелетина.

«20 октября 1854 года от Рождества Христова. Все мы ждали страшного начала, и все-таки оно потрясло своей страшной неожиданностью. Раскаты залпов с суши и моря слились в единый страшный гул. С кургана отчетливо видно, как весь город погрузился в пороховой дым. Сквозь бинокль видно, как снаряды рвут мостовую, выворачивая и раскидывая камни, прошибают стены, срывают крыши домов, разносят в прах легкие матросские постройки, одно ядро угодило у нас в котел с кашей. Бомбардировка была настолько сильной, что каждый миг казался концом существования: с громом и оглушительным треском разрывались снаряды, с грохотом слетали с лафетов орудия, свист пуль, вскрики раненых — и все это под осенним непрекращающимся дождем с холодным ветром».

Начало августа 1857 года ознаменовалось сразу двумя приятными событиями. Во-первых, Лихачев привел-таки эскадру к Алеутским островам, и мы оказались в шаге от конечного пункта назначения нашего полукругосветного путешествия. А во-вторых, аляскинские индейцы окончательно решились принять покровительство России, в связи с чем в Ново-Архангельске состоялась торжественная присяга.

Явились на церемонию представители семи сильнейших и самых многолюдных колошских территориальных племен-куанов: Ситка, Стихин, Чилкат, Якутат, Хуна, Хуцнуву, Акой. На землях каждого из куанов обычно располагались несколько зимних деревень разных кланов юго-востока Аляски:Киксади, Кагвантан, Дешитан, Тлукнахади, Текуеди, Нанъяайи, Куашккуан.