Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 516 – Иван Оченков

Вскоре после того как боярин князь Пожарский разгромил вздумавшего подойти к Москве атамана Баловня, ко двору Пушкарева подошел обоз. Авдотье было вот-вот рожать, и выйти встретить приезжих пришлось самой Алене. Командовал приехавшими знакомый боярышне по жизни в деревне боярский сын Ефим Лемешев.

— Здравствуй, дядя Ефим, – почтительно поклонилась ему девушка, поднося ковш с квасом.

— Здравствуй, Алена Ивановна, – отвечал признавший ее бывший сосед, – как поживается на новом месте?

— Слава богу.

— А я из Смоленска с обозом государевым прибыл сегодня. Добро кое-какое, государем взятое, да пленных привез. Ну а с оказией такой Аникита Иванович попросил кое-чего доставить, по старой дружбе. Все же мы соседи.

— Благодарствую, дядя Ефим, сами-то благополучны?

— Грех жаловаться, поход удачный. Четыре больших города у ляхов отбили, не считая малых. Потерь немного совсем, а многие ратники из немецких земель, прослышав про доблесть государя нашего, пожелали к нему на службу перейти.

— Отрадно слышать; а братец мне ничего передать не просил?

— Да как же – просил, конечно. В сумке седельной письмо, сейчас достану.

— Благодарствую, будете дома – кланяйтесь супруге и дочкам. Давно их не видела.

— Непременно передам, Алена Ивановна. А там кто знает, может, с Ефросиньей вскоре опять соседками будете.

— Как так?

— Да Федор-то, воспитанник мой, в службе преуспел. Уже в стряпчие пожалован, к тому же было и что подле государя рындой стоял. А когда он знатного литвина в полон взял, государь его еще больше пожаловал. Проси, говорит, чего хочешь. Ну тот и сказал, что невесту имеет, а по скудости жениться не может. Так царь-батюшка и пообещал, что сразу после похода свадьбу сыграют.

— Не может быть!.. – ахнула побледневшая Алена.

— Сам бы не поверил, кабы своими ушами не слышал, – горделиво приосанился Лемешев, – так что скоро моя Фроська за царева стряпчего выйдет, а там, глядишь, еще и в стольничихи выйдет, или боярыни!

— Ах вот оно что… – заулыбалась боярышня, – не забудьте на свадьбу позвать.

— Как можно, Алена Ивановна, кого же еще звать, как не вас с братом. Все же мы соседи.

Тем временем во двор въезжали одна за другой крепкие телеги, наполненные всяким добром. Наблюдавший за этим действом подьячий что-то черкал писалом по вощеной табличке, очевидно, помечая количество возов.

— А ты куда прешь, антихрист!.. – закричал он вдруг на поворачивавший во двор большой фургон.

Сидевший в нем пожилой немец в ответ только помотал головой, дескать, не понимаю.

— Вот же еще навязалась нелегкая на мою голову, – сокрушенно вздохнул Лемешев, – ничего не соображает немчура проклятая.

— Кто это? – удивленно спросила Алена.

— Да государев дядька невесть откуда взялся со своей то ли дочкою, то ли внучкою, – пояснил в ответ дядька Ефим, – велено их в иноземную слободу препроводить. Да ведь она разорена, а он все-таки государю нашему с детства служит, нельзя бросать. Царский дядька, как ни крути – чин немалый! Вот и мучаюсь, а хуже всего, что они по-нашему ни бельмеса!

Услышавший пояснения Лемешева подьячий гаденько улыбнулся и пробурчал:

— Что там дядька – вот у внучки его чин так чин: царские постели стелить!

— Но-но, – прикрикнул на него боярский сын, – не твоего ума дело! Ты своей службой занимайся, а будешь языком мести, так быстро на съезжей окажешься!