Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 444 – Иван Оченков

— Э… я?

— Ну не я же! В конце концов, это вы настояли на переговорах. Рассказывайте, что вам угодно.

— Э… я хотел спросить то же самое у вас.

— Вот на этот вопрос ответить очень легко. Мне угодно, чтобы вы сдали мне эту крепость без излишнего кровопролития. В противном случае мне будет угодно взять ее приступом. Что вы на это скажете, друг мой?

— Я скажу вам, что скорее умру, чем сдам вам крепость!

— О, какие громкие слова! Но есть одна проблема, пан Якуб: я всегда добиваюсь того, чего хочу. А хочу я эту крепость, и получу ее. Еще я хочу Смоленск, и он тоже никуда от меня не денется.

— Пока я жив, этому не бывать!

— Будет очень прискорбно, если пани Марыся снова овдовеет. Она ведь сейчас в Смоленске?

— Вы все знаете… – обреченно вздохнул Якуб.

— Я знаю далеко не все, а лишь то, что мне необходимо. Я знаю, что вашим людям давно не платили жалованье. Я знаю, что у вас мало припасов. Я знаю, что в Смоленске дела обстоят точно так же, и сейчас к нему подходит войско Черкасского с осадным парком. И еще я знаю, что единственный человек, который сможет защитить вашу жену в случае удачного штурма, будет осаждать эту ничтожную крепость. И одному богу известно, успеет ли он взять ее вовремя и уйти к Смоленску, чтобы иметь возможность спасти пани Марысю, потому что вы ей помочь точно не сможете! Вот так-то, пан Якуб, подумайте об этом на досуге.

Выслушав мою речь, Храповицкий поклонился и, обреченно помотав головой, отправился восвояси.

— Эко ты его, государь… – задумчиво проговорил Вельяминов, – лях-то будто мешком ударенный ушел. Что делать прикажешь, к штурму готовиться или как?

— Лагерь устраивайте, а завтра начнем шанцы рыть. Покуда же готовьтесь к отражению вылазки: чует мое сердце, что-нибудь в таком духе пан Якуб устроит.

Когда я раздал все необходимые распоряжения, день уже клонился к закату. Я немного устал и проголодался. Верные слуги, как это обычно бывает, когда они особенно необходимы, разбежались по хозяйственным делам. Делать было нечего, и я отправился в шатер, подле входа в который продолжали стоять Федька с Мишкой в белых кафтанах.

— Помогите… – буркнул я, показывая на доспех.

Парни сорвались с места и, не без усилий справившись с завязками, стащили с меня наручни, кирасу и поножи. Дышать сразу стало легче… хотелось, правда, еще снять сапоги и улечься на нормальном ложе, а не служившем мне обычно постелью старом нагольном тулупе.

— Спасибо, орлы, – поблагодарил я ребят, – что бы я без вас делал… Кстати, а чем это так пахнет?

— Так немки как пришли, так сразу за хозяйство взялись, – обстоятельно отвечал Панин, – постельничих погнали за водой, да греть ее затем велели, а сами кашеварить принялись.

— Пахнет вкусно… – мечтательно добавил Мишка.

— А как же они холопами-то распоряжались, те ведь по-немецки – ни бельмеса, неужто немки русский знают? – насторожился я.

— Да где по-ляшски, а где и палкой объяснила, – подавил смешок Федор, – та, которая постарше – строгая!

— А дочка ее тихая и красивая, – неожиданно выдал Романов.

— И с чего ты взял, что это ее дочка? – поинтересовался я у рынды. – Анна сказывала, что сирота.

— Бедная, – только и смог сказать в ответ юный Романов.

Панин же на секунду задумался и, покачав головой, выдал:

— Может, и не дочка, но похожа на нее.