Онлайн книга «Константин. Сталь и Кровь»
|
Со своей колокольни он, скорее всего, был прав. Но я-то знал, чем опасны недоведенные до конца реформы. Ему они будут стоить жизни, а России революции. Поэтому не собирался ни в чем уступать! Глава 25 Свадьба великого князя — мероприятие не простое и требующее самой тщательной подготовки. Мелочей в этом деле нет, ибо, с одной стороны, надо, чтобы церемония получилась не такой пышной, как во время первой женитьбы Кости, ибо покойная Александра Иосифовна, как ни крути, принадлежала к пусть и довольно захудалому, но все же правящему европейскому роду. С другой, совсем упрощать тоже нельзя, все-таки не извозчик женится, а родной брат императора! Мнения семьи по поводу этого брака разделились. Моя мать — вдовствующая императрица, а соответственно и будущая свекровь Александра Федоровна — проявила свой прусский характер и высказалась категорически против. Младшая из моих сестер — принцесса Вюртембергская Ольга Николаевна — ее поддержала. А вот тетка — великая княгиня Елена Павловна, напротив, сказала, что будет только рада, если хоть кто-нибудь в нашей семье женится по любви. Также на мою сторону встала и старшая из сестер вдовствующая герцогиня Лейхтенбергская Мария Николаевна. После ее тайного венчания с графом Григорием Александровичем Строгановым в 1853 году было бы странно ожидать иного. С братьями было немного проще. Александр не только согласился присутствовать на свадьбе, но и уговорил прийти с собой Мари. А это оказалось совсем не просто, ибо императрица хоть и не возражала против нашего союза как такового, вовсе не желала, чтобы Стася получила титул великой княгини. Что, принимая во внимание ее собственное происхождение, было несколько странно.[1] Мишка, напротив, полностью меня поддержал и высказал непременное желание стать нашим шафером на венчании. Я же, пока дворцовое ведомство готовилось к свадьбе, разрывался между крестьянским комитетом и собственным министерством. Поскольку дел накопилось множество, а часов в сутках оставалось по-прежнему двадцать четыре. А ведь есть еще и светская жизнь, которую тоже никак нельзя отменять. — Константин, — мягко улыбнулась Елена Павловна, протягивая руку для поцелуя. — Вы меня совсем забыли! — Простите, ma tante [2], но всякий, кто видел вас хоть раз, забыть уже никогда не сможет… — Бог мой, такой герой и такой неуклюжий льстец, — легонько ударила меня по руке веером тетка. — Оставь комплименты для своей будущей жены. Я же хотела видеть тебя совсем для другого. Вдова горячо любимого дяди Михаила Павловича была не просто членом семьи. В ее салоне частенько собирались представители интеллектуальной элиты империи. Профессора и ученые, писатели и поэты, артисты и музыканты, а вместе с ними сановные персоны: генералы, сенаторы и министры. Здесь совершенно свободно обсуждались проекты реформ, необходимость освобождения крестьян, отмены цензуры и других преобразований. В общем, если мы с Александром были, если можно так выразиться, мозгом предстоящей модернизации страны, то Елена Павловна без сомнения была её душой! Поэтому мы ее очень ценили. — Почтительно внимаю. — Костя, брось дурачиться! Мне нужно тебя предостеречь. — От чего же? — Тебе угрожает опасность! — Елена Павловна, вы говорите загадками… — Хорошо, я скажу прямо. Всем известно, что ты самый главный сторонник освобождения крестьян. |