Книга Дипломатия броненосцев, страница 72 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Так вот, все эти восторги ничто на фоне настоящего взрыва почитания вашей фигуры в родовых землях вашего прадеда Петра III. Они там вполне убеждены, что Гольштейн-Готторпы это верное и главное именование династии русских царей со времен Павла Петровича.

— Хм, — едва не поперхнулся я чаем, — вот это сюрприз… Впрочем, некоторая доля истины в этом есть. По крайней мере, мой отец после смерти своего брата Константина Павловича этот титул унаследовал и носил до самой кончины, а теперь герцогом числится Александр. Но что из этого следует?

— Ну как же? Сейчас скромная и провинциальная Голштиния — яблоко раздора между Пруссией и Данией. С одной стороны, мало кому интересное захолустье, с другой, возможность громко заявить о себе, отняв у слабого соседа населенную немцами территорию, выставив себя защитником Германского мира.

Недавний конфликт не решил ни одной из проблем. Формально победившие датчане чувствуют себя как на вулкане, а проигравшие немцы затаили обиду и жаждут реванша. И тут появляетесь вы. Личность мирового масштаба. Победитель! Можно даже сказать «Эпический герой»! Принадлежащий к тому же к здешней династии. Для сентиментальных в массе своей, но при этом весьма склонных к порядку немцев это очень важно. Они увидели в вас своего, понимаете?

— Боюсь, что не совсем. Полагаете, их привлек блеск бранной славы?

— Не без этого. Но намерения их вполне искренние.

— И в чем же, позвольте осведомиться, они состоят? Эти самые намерения?

— Ну, во-первых, как вы совершенно справедливо заметили, обыватели хотели бы прикоснуться к чужому величию и выразить почтение человеку, это самое величие олицетворяющему. Во-вторых, надеются, что вы поможете разрешить накопившиеся противоречия, не доводя дело до войны, которой никто кроме некоторого количества горлопанов и люмпенов вовсе не хочет. Ну и в-третьих, ходят слухи, что король Фредерик намерен подписать с Россией договор о создании военно-морской базы для русского флота. И я допускаю, что магистрат Киля желал бы получить этот жирный кусок себе.

— Что ж… Это уже понятнее. Что, и к тебе заходили, почву прощупывали, подарки дарили?

— Вы очень проницательны, ваше высочество. Я их выслушал, но взятку брать не стал.

— А вот это напрасно. Деньги бы нам пригодились… шучу! В любом случае, уверен, что твои советы остались бы беспристрастны.

— Благодарю вас, Константин Николаевич, за столь лестную для меня оценку. Я искренне и всей душой предан вам и России.

— Знаю, Александр Васильевич, все знаю.

Жители Гольштейна, еще недавно сражавшиеся за присоединение своего отечества к Германскому союзу, пережили все стадии принятия после того, как великие державы вынудили Пруссию уйти. Отрицание, гнев, торг. И вот, когда казалось, что все позади, и можно жить дальше, оставаясь верным общенемецким националистом, грезящим о Великом Дойчланде, грянула Восточная война. В некотором смысле, она даже обрадовала голштинцев, ведь Россия была едва ли не главным гарантом целостности Дании. А стало быть, ослабление восточной империи могло со временем принести немцам выгоды.

Но вместо поражений русские и на суше, и на море принялись раз за разом громить союзников. И это странным, парадоксальным образом привело к необычайному росту популярности великого князя Константина, то есть меня, среди германцев и особенно уроженцев Гольштейна.