Книга Дипломатия броненосцев, страница 22 – Иван Оченков, Антон Перунов

Перед тем как выйти, я подоткнул одеяло у мерно посапывающего Николки и, повинуясь безотчетному импульсу, погладил сына по голове. После чего вышел в салон, осторожно притворив за собой дверь.

— Господа офицеры, — вполголоса подал команду адъютант, и все встали.

— Сидите-сидите, господа. Обычно моего башибузука и из пушки не разбудить, но лучше все-таки не шуметь. Итак, насколько я понимаю, господин Расмуссен привез нам важные известия. Не так ли?

Услышав вопрос, журналист извлек из-за пазухи клеенчатый конверт, внутри которого оказалась весьма подробная схема проливов с расставленными на ней метками и штриховыми линиями.

— Что это?

— Красными крестами помечено нахождение главных сил англичан, — начал Расмунссен. — Некоторые их корабли сейчас на ремонте в датских портах и на карте условно не помечены. Но как только вашему императорскому высочеству будет благоугодно начать, на них немедля случатся пожары.

— Это точно?

— Более чем. Датчане не забыли 1807 год и не намерены терпеть новые унижения от заносчивых англичан.

— Что ж, прекрасно. Что это за линии?

— Маршруты британских дозоров.

— А это?

— Устроенные британцами береговые батареи.

— Понятно…

— Есть еще кое-что. Все крупные английские корабли окружены понтонами.

— Боятся минных атак? — переглянулся я с офицерами.

— Очевидно так, — хищно осклабился Попов. — Не верят, что наши броненосцы могут быстро подойти к Зунду.

— И еще, — снова подал голос Расмуссен. — Кокрейн приказал конфисковать несколько датских пароходов.

— Это еще зачем?

— Не знаю, ваше высочество. Британцы не слишком охотно посвящают датчан в свои планы. Добыть даже эти сведения оказалось совсем не просто.

— Пароходы-то большие?

— Нет. В основном буксиры.

— Хорошо. Передайте датским друзьям нашу искреннюю признательность.

— Будет исполнено!

— Что же до тебя, проси чего хочешь!

— Покорно благодарю, ваше императорское высочество, но не за награды служим.

— Знаешь, брат, — внимательно посмотрев на разведчика, заметил я. — Хоть и говорят, что за Богом молитва, а за царем служба не пропадают, ты все же не мешкал… ну да ладно, не просишь, я сам решу, как тебя наградить. А теперь ступай.

— А этот Расмуссен и впрямь журналист? — осторожно поинтересовался не отходивший от меня ни на шаг Юшков.

— Угу, — хмыкнул я. — Акула пера, только в штатском. — Но видя, что Федор не понял шутки, махнул рукой и вернулся в салон.

— Какие будут предложения, господа? — спросил я у штабных.

— Раз англичане опасаются только шестовых мин, следует атаковать их броненосцами.

— Уйдут, — покачал головой Краббе.

— Не успеют. Им прежде надобно будет избавиться от понтонов…

Несмотря на то, что обсуждение вышло бурным, я в нем почти не участвовал. Пока члены моего штаба до хрипоты спорили, распределяя силы для предстоящего боя, я все пытался понять, что меня беспокоит, и никак не мог найти ответ. И только когда подчиненные сумели выработать предварительный план, в голове будто молния сверкнула.

— Господа, кто-нибудь может мне объяснить, на кой черт Кокрейн конфисковал у датчан пароходы?

— Да мало ли, — переглянулись штабные. — У Свеаборга британцы потеряли практически весь свой плавучий тыл. Вероятно, эти суда нужны им для снабжения…

— Или чтобы сделать из них брандеры! — воскликнул Лихачев.