Книга Константин. Аландский крест, страница 4 – Иван Оченков, Антон Перунов

Окинув все еще не верящему своему счастью османа скептическим взглядом, я спросил его по-французски, все ли ему понятно?

— Да, эфенди, — с готовностью ответил тот, будучи выбранным, в том числе и за относительно сносное знание европейского языка. — По прибытии в порт я должен передать вышестоящему начальству послание вашего императорского высочества, а также повторить его на словах.

— Все верно. После этого война для тебя и для твоих спутников будет окончена, и ты можешь отправляться домой. Однако помни, если ты нарушишь клятву не воевать больше с нами, следующий плен кончится для тебя виселицей!

— Я все помню, эфенди, — торопливо заверил меня каймакан. [2]

— Вот и славно. А теперь ступай.

— Благослови вас Аллах! — отозвался турок, после чего с поклоном двумя руками принял пакет и приложил его сначала ко лбу, а потом поцеловал.

— Экие восточные церемонии, — усмехнулся кто-то из штабных.

— Этот пакет предназначен для султана, — пояснили ему, — а он ни много ни мало, повелитель вселенной и глава всех мусульман.

Между тем, пленники торопливо перебрались в спущенный для них ялик и сели за весла.

— Не потонули бы, — вздохнул внимательно наблюдавший за происходящим увязавшийся с нами Трубников.

— Ничего с ними не случится. Волнение не велико, да и недалеко тут.

— Оно так, но уж больно турки какие-то тощие. Смогут ли грести?

— Даже если не выгребут, ничего страшного, — снисходительно пояснил ему командир «Сан-Парэя». — Течение здесь в сторону Мраморного моря, там их все одно заметят и подберут.

— Ты же сам говорил, что нужно произвести на противника впечатление? — вмешался я. — Глядя на них все поймут, что пленники находятся в самом жалком состоянии и потому их нужно спасать.

— Боюсь, ваше императорское высочество, — тихо шепнул мне не осмеливающийся возражать на людях журналист, — что на турок всем наплевать, включая их собственное правительство. Надо было кого-нибудь из англичан или французов…

— Европейцы не знают турецкого языка и не смогут разнести слухи среди местных.

Пока мы так беседовали, ялик с отпущенными на волю аскерами успел отдалиться на значительное расстояние, превратившись в маленькую точку на фоне моря. Теперь нам оставалось ждать реакции султана, а если точнее, британского посла Стрэтфорда-Каннинга, ирландца и сына лондонского торговца, пару лет назад получившего титул виконта Рэдклифа, фактически руководившего всей внешней политикой некогда Блистательной Порты. А заодно и известий с другой стороны Черного моря, где в этот момент высаживались наши войска.

Последние числа ноября ознаменовались совершенно необычной для поздней осени погодой. Могло показаться, что продемонстрировавшая полной мерой свое буйство природа вдруг успокоилась, подарив людям короткую передышку. Ветер ослабел, море успокоилось и даже его волны вдруг стали не такими темными. Эскадра под флагом Корнилова шла на Юг к Трапезунду.

Надо отметить, что порт этот был нашим морякам хорошо знаком. А потому никаких опасений предстоящая операция не вызвала. Откровенно слабая береговая оборона из нескольких батарей с устаревшими еще сто лет назад пушками. Маленький гарнизон с давно не получавшими жалованье аскерами из Анатолийского редифа.

Редифом в турецкой армии назывался армейский резерв, сформированный из отпускных солдат и бывший наименее устроенною и боеспособною частью армии. Что же касается куда более стойких и дисциплинированных арабистанских полков, все они, по нашим сведениям, сосредоточились сейчас вокруг Карса.