Книга Константин. Небо за нас, страница 99 – Иван Оченков, Антон Перунов

Адмирал Дандас, как вы вероятно помните, во время бури находился на линейном корабле «Британия» и когда тот потерпел крушение, оказался вместе со всем экипажем на берегу. Вследствие чего не мог принять командование своей эскадрой.

Его младший флагман Эдмунд Лайонс попал в плен еще раньше, а теперь со всей возможной скоростью спешил в Петербург, чтобы развлечь своим появлением столичное общество. Во всяком случае, отец телеграфировал мне, что с нетерпением ожидает его прибытия.

Таким образом, остатки английской эскадры остались без командующего, а присылать нового из Лондона не торопились. Во-первых, у Первого морского лорда сэра Эдмунда Беркли не было на примете человека, которому можно было доверить столь ответственный пост. Во-вторых, сами адмиралы вовсе не горели желанием получить под свое начало изрядно потрепанную эскадру.

Оставалось передать командование союзникам или произвести кого-нибудь из уцелевших своих капитанов, но и то и другое шло в разрез с традициями королевского флота. Поэтому, британские корабли продолжали отстаиваться в бухтах Синопа и Константинополя, занимаясь исправлением повреждений. Глядя на них не стал торопиться и адмирал Брюа, заявивший, что не тронется с места без своих союзников.

Надо отметить, что разразившаяся на Черном море буря и последовавший за ним молниеносный рейд на Балаклаву, имели далеко идущие политические последствия. Сформированное летом, после отставки кабинета Абердина, правительство Пальмерстона оказалось на грани краха, и спасало пока их только то, что среди высокопоставленных вигов не оказалось никого, кто был бы готов принять на себя ответственность за стремительно ухудшающуюся ситуацию. Чего никак нельзя было сказать о представителях оппозиции, в первую очередь графе Стенли и канцлере казначейства Бенджамине Дизраэли.

Но что еще хуже, в умах некоторых британских политиков, стали появляться мысли, о необходимости прекращения этой затянувшейся войны (а заодно и связанных с ней убытков) и переключения внимания на другие регионы и в первую очередь на Китай. Поскольку не так давно вступивший на престол молодой император, начал проводить все более независимую политику, стремясь выдавить из своей страны иностранцев и ограничить их торговлю.

Дела в Париже обстояли немногим лучше. Еще недавно заявлявший о намерении лично отправится в Крым, и возглавить союзную армию Наполеон III поспешил убавить свой энтузиазм. Политики, кричавшие на всех углах, о необходимости загнать русского медведя за Уральские горы, скорейшего освобождения Польши и тому подобном вздоре, вдруг резко заткнулись и погрузились в уныние.

Хотя официальных бюллетеней еще не было, по Парижу ходили смутные слухи, что французский флот совершенно уничтожен во время бури, а потери армии столь велики, что затмили собой катастрофу на Березине. «Зачем наши храбрые солдаты снова гибнут в этой ужасной стране?» – шептались на всех углах.

Но что еще хуже, известие о гибели великого князя Николая, вызвали среди французов весьма противоречивые чувства. Пока одни откровенно злорадствовали, другие справедливо указывали, что против них воюет весь русский народ, не исключая и царских детей. Третьи же просто выразили свое сочувствие юному принцу, отдавшему жизнь при защите родины.