Книга Константин. Небо за нас, страница 71 – Иван Оченков, Антон Перунов

Теперь по прошествии времени, может показаться странным, отчего высаженный во вражеском тылу десант так спокойно передвигался, не встречая при этом никакого сопротивления. Но на самом деле в этом не было ничего удивительно, поскольку все имевшиеся у союзников резервы в этот момент были брошены в бой с корпусом Липранди.

Единственными военными в Карани оказались вышедшие из боя кавалеристы Тяжелой бригады из дивизии графа Лукана. Понесшие значительные потери во время схватки с гусарами, гвардейцы пытались привести себя в порядок, отойдя к своему лагерю в версте на север от Балаклавы. Нельзя не отметить, что русская конница хоть и внесла свой вклад в общую победу, но в целом выступила не слишком убедительно. В конце концов, их было почти три тысячи против семисот, но, тем не менее, англичанам удалось выстоять, после чего они, несмотря на потерю командира, отступили в полном порядке.

Но вот сейчас их ожидала встреча с новым, или точнее старым, врагом. Дело в том, что русские морские пехотинцы уже сталкивались в бою с британской кавалерией. В тот день, при Альме, это стоило разгрома Легкой бригаде. Теперь же пришло время поставить в этой затянувшейся истории жирную точку.

Быстро рассыпавшись в цепь, аландцы окружили ничего не подозревающего противника полукругом и после команды Лихачева открыли очень плотный и точный огонь. Буквально только что чудом избегнувшие гибели драгуны оказались в огненном мешке, из которого не было выхода. Ничуть не заботившиеся о слитности залпа моряки, не торопясь выцеливали британских кавалеристов, раз за разом ссаживая успевших вскочить в седла.

Многие англичане, главным образом из числа нестроевых, пытались сбежать или спрятаться, но куда бы они ни бросались, их везде ожидала смерть. Лишь некоторым удалось спастись, ускакав в сторону монастыря Святого Георгия или же укрывшись среди мертвых. Таким образом, гвардейская кавалерийская дивизия оказалась окончательно уничтожена, оставив после себя гору трупов в ярко-красных мундиров, совершенно разгромленный лагерь, да разбежавшихся по округе лошадей.

Тем временем уничтожившие в скоротечном бою цвет британской аристократии морские пехотинцы построились и двинулись в сторону громыхающих совсем близко британских батарей. Будь на месте матросов казаки или гусары, они наверняка польстились бы на стати оставшихся без хозяев чистокровных английских скакунов, но сейчас им было не до того.

— Экая ладная лошадка! – восхищенно воскликнул молодой матрос со смешной фамилией Бабочкин, еще не успевший забыть родную деревню. – Вот бы тятеньке в хозяйство такую…

— На что она? – флегматично возразил седоусый унтер. – Ни пахать на ней, ни в телегу запрячь. Так, баловство одно!

— Нету в тебе Игнатьич тонкости, – засмеялся Федот Лихоимцев, раньше служивший в денщиках, чем невероятно гордился перед остальными товарищами. – Не умеешь, ты ценить благолепие…

— Это верно, – не стал спорить многоопытный начальник. – Зато рожу поправить враз могу. И ежели ты, Федотка, болтать в строю не перестанешь, будет у тебя полное благолепие!

Ни занятые ведением огня артиллеристы, ни два взвода шотландских стрелков 42-го полка Королевских Хайлендеров, приставленных к ним для охраны, по всей вероятности даже не слышали стрельбу у себя в тылу, или же в пылу боя не придали ему значения, не веря, что позади может оказаться враг. В горячке боя командовавший ими лейтенант МакДугал стянул все силы на передовую, сняв дозоры. И, в чем-то по-своему даже был прав. Тем более, что батареи их и правда оказались недурно укреплены, забитыми землей с камнями мешками и габионами, но опять же только с обращенной к Севастополю северной стороны. И вот теперь за это пришлось расплачиваться!