Онлайн книга «Вторжение»
|
— Все, братцы, уходим.– Глядя на стремительно разгорающийся пожар крикнул Тацына, — Нам тут больше делать нечего. Майор, — обратился он к Броницкому, — Собирайте своих и выводите первыми. Встанете рядом с батареей Поздеева, прикроете наш отход в версте от города вдоль дороги. — Есть. — коротко ответил ему егерский офицер, чей внешний вид явственно свидетельствовал о том, что он успел побывать в гуще битвы. — Поздеев, давай, завертай оглобли, а то неровен час, еще и вас накроют с кораблей, с меня потом его высочество голову снимет за потерянные пушки… Пока Тацына и его люди занимались складами, Стеценко вместе с приданными ему людьми осматривал сгрудившиеся перед портом сотни паровых и парусных судов, особо отметив, что линейные корабли стоят в первой линии, прикрывая флот с берега, оставляя тылы почти беззащитными, видимо, Дандас и Гамелен [1] совершенно не опасались атаки с моря, привыкнув к бездействию русских. Даже сейчас отставшие от союзной эскадры парусные суда продолжали прибывать и вставать на якоря. Придя к определенным выводам, лейтенант быстро набросал на листке бумаги донесение: «Флот стоит в такой тесноте и беспорядке, что присылка сюда брандеров не есть дело невозможное и может наделать много вреда неприятелю». После чего запечатал его в конверт и, начертив на нем три креста, передал казаку. — Скачи что есть мочи, братец! Этих известий очень ждут в штабе. — Слухаю, вашбродь, — отвечал донец, пряча полученный пакет в папаху. — Нешто мы без понятия! [1] Во время Восточной войны английский адмирал сэр Джеймс Уитли Динс Дандас и французский адмирал Фердинанд Альфонс Гамелен командовали союзным флотом в Черном море. Глава 6 По прошествии некоторого времени, я все более приходил к выводу, что мое вступление в должность главнокомандующего до невозможности напоминает пожар во время наводнения, причем в борделе. С одной стороны, началась высадка противника, и дальнейшее промедление было, что называется, смерти подобно. С другой, я просто не знал, какими силами располагаю, кто чем командует и самое главное на что способен. Уничижительные характеристики, выданные Меншиковым в привычной для него язвительной манере в адрес подчиненных сама по себе мало что значили. Александр Сергеевич за много лет проведенных при дворе «прославился» тем, что не сказал ни о ком из окружающих доброго слова. Для него все либо глупцы, либо воры, и только он сам в белом плаще стоит красивый… Тем не менее, дело понемногу сдвинулось с мертвой точки. Проще всего оказалось найти общий язык с моряками, все же во флотских делах я кое-что смыслю. Добавьте к этому авторитет, появившийся у вашего покорного слуги после всех драматических событий только что закончившегося лета 1854 года. И если старшие офицеры поглядывают на меня с некоторой опаской, то в глазах молодежи великий князь Константин нечто вроде нового мессии. Другим положительным фактором стал Корнилов, с которым мы сразу поладили. Любимый ученик покойного Лазарева, отлично знавший свое дело и ни на минуту не выпускавший из рук нити управления этим громоздким механизмом под названием Черноморский флот, обладал совершенно уникальным по нынешним временам качеством — умел жертвовать своими амбициями ради общего дела. Имелись в его обширном хозяйстве конечно и недостатки, но по сравнению с тем что творилось на Балтике перед моим появлением, в Севастополе все более чем благополучно! |