Книга Вторжение, страница 117 – Иван Оченков, Антон Перунов

Все участники этой славной эпопеи получили щедрые награды и произведены в следующие им чины. Американцам сполна выплатили призовые, а сам Шестаков помимо всего прочего стал флигель-адъютантом. Правда английские газеты еще долго именовали Ивана Алексеевича не иначе как мясником, но его это похоже ничуть не смущало.

[1] Практически все офицеры РИФ заканчивали Морской корпус и в силу этого друг друга знали или хотя бы имели общих знакомых. Остальные как правило поступали во флот юнкерами, после чего получали возможность сдать экзамен на офицерский чин. Что касается Шестакова, то он был отчислен из корпуса за нарушение дисциплины, после чего некоторое время служил юнкером на Черноморском флоте.

[2] База интервентов располагалась на острове Сосновец, лежащем в проливе Горло Белого моря как раз почти на широте Полярного круга.

[3] Вертер — персонаж сентиментального романа Гете.

Еще совсем недавно мне казалось, что жизнь русского аристократа, занимающего к тому же высокую должность в бюрократическом аппарате империи расписана по минутам и не оставляет практически ничего на то, что в покинутом мною будущем называется личной жизнью. И только теперь, оказавшись во главе воюющей армии и флота, я понял, что такое настоящий цейтнот.

Впрочем, меньше всего времени отнимали у меня как раз дела морские. С ними прекрасно справляется адмирал Корнилов, а мне остается только поддерживать его во всех начинаниях и отфутболивать жалобщиков. Да уж, чего в пока еще не осажденном Севастополе хватало, так это любителей писать разного рода пасквили, доносить до мнения начальства об иногда действительных, но гораздо чаще мнимых недостатках, а также вольнодумстве.

Причем ведь общеизвестно, что великий князь Константин, то есть я, придерживается либеральных взглядов и крайне не любит доносчиков, а вот поди ж ты! Количество кляуз только нарастает, и ладно бы только анонимок, так ведь некоторые благонамеренные господа лично стремятся прорваться на прием, чтобы открыть глаза царскому отпрыску! Трясут седыми бакенбардами, звенят орденами и медалями времен отражения нашествия «двунадесяти язык», отнимают время…

С делами армейскими все гораздо хуже. Большинство генералов смотрят на вашего покорного слугу, как на чужака имевшего наглость вторгнуться в их епархию и поучать заслуженных генералов как правильно маршировать, вздваивать ряды и устраивать плац-парады. Противодействовать в открытую пока не решаются, но палки в колеса втыкают на каждом шагу.

К тому же войск становится все больше. Буквально через несколько дней после Альмы к нам стали прибывать по отдельности полки Резервной Уланской дивизии барона Корфа, конной бригады Рыжова, а также 10-й, 11-й и 12-й пехотных дивизий под командованием соответственно Соймонова, Павлова и Липранди. Из всех новоприбывших генералов я более или менее хорошо был знаком только с последним и то по большей части благодаря письму императора Николая.

Августейший папенька, к слову сказать, оказался совсем не чужд технического прогресса и, получив по телеграфу краткую реляцию о «деле на реке Альме», так же быстро прислал свое монаршее благоволение доблестной армии. Обещание щедрых наград всем отличившимся и уже лично мне статус Верховного главнокомандующего всеми войсками в Крыму с правами генерал-губернатора во всех прилегающих к Крыму губерниях.