Книга Вторжение, страница 116 – Иван Оченков, Антон Перунов

Ничего не подозревающие британцы спокойно встали на якорь между «Бриском» и стоящим поодаль незнакомым кораблем. Команде разрешили сойти на берег, что называется размять ноги после долгого плавания. Затем флагман вызвал к себе подчиненных, но вместо этого получил залп с двух сторон и десант. Вооруженные «Шарпсами» и револьверами абордажники так поразили совершенно неготовых к бою англичан, что они сдались практически без сопротивления, включая раненого сэра Омманнея.

Последним актом развернувшейся в этом суровом краю драмы стал разгром французов. Когда фрегат «Психея» и бриг «Ле Бомануар» подошли к Сосновцу, их встретили салютом сразу три корабля. Но стоило им встать на якорь, как флаг союзной Великобритании заскользил вниз, а вместо него появилось белое полотнище с косым синим крестом, шлюпы и корветы, с разведенными парами двинулись к французам и практически одновременно загремели первые выстрелы.

Главное внимание досталось конечно же фрегату. При учете, что его команда насчитывала почти четыре сотни моряков, об абордаже и речи не могло идти. Шестаков заранее распорядился расстрелять «Психею» из пушек. Причем, если с «Аляски» старались бить по верхней и орудийной палубе, то сборные расчеты британских трофеев, не мудрствуя лукаво лупили прямо по корпусу, благо на таком расстоянии не могли промахнуться даже самые неопытные канониры.

Первые же попадания вывели из строя большую часть французских офицеров, а те, кому удалось уцелеть, стали мишенями для многочисленных русских стрелков. Ничуть не меньшие потери понесла и команда. Взрывы тяжелых бомб с легкостью проламывали деревянные борта и взрывались, поражая деморализованных матросов осколками и целыми тучами щепы.

Особенно тяжелые повреждения наносили снаряды 68-фунтовых пушек, пробивавшие обшивку неудачливого фрегата насквозь и разрывавшиеся внутри, круша все на своем пути. Случись хоть одному из них достичь крюйт-камеры избиваемый корабль немедленно взлетел бы на воздух, но, к счастью, этого не случилось. Однако и полученных повреждений было довольно, чтобы избиваемые французы выкинули белый флаг. Правда случилось это только после третьего залпа…

А вот командовавший бригом лейтенант соображал быстрее и спустил французский триколор раньше, чем его корабль получил хотя бы одно попадание. В связи с чем, потерь на «Ла Бонамуаре» практически не было.

— Черт меня раздери! — вытер пот с вымазанного пороховой гарью лба, изумленный до глубины души О’Доннелл. — Если бы я не видел все это собственными глазами, то не поверил бы ни единому слову!

— Тем не менее, мы это сделали, — оскалился в хищной улыбке Шестаков, после чего обернулся к остальным и с не слишком свойственной ему торжественностью провозгласил. — Поздравляю, господа! Экспедиция союзников на Белом море на этом может считаться законченной.

Появление в Архангельске «Аляски», приведшей сразу четыре приза (французскому фрегату не повезло, и от полученных повреждений он все же затонул), один из которых был паровым, произвело настоящий фурор. А известие об успешной обороне Колы и захвате еще одного британского шлюпа добили общественность окончательно, в один миг превратив и командира «Аляски» и всех его подчинённых в национальных героев. Авторитет русского флота в глазах общества поднялся после Аландской и Беломорской кампаний на прямо-таки недосягаемую прежде высоту.