Онлайн книга «Вторжение»
|
— Будет исполнено в точности, ваше императорское высочество! — отчеканил вытянувшийся во фронт Тацына. — Чего вскочил? Допивай… — Благодарю покорно, Константин Николаевич. Только чай не водка, много не выпить… — Смотри мне! А то один такой допился… — Так я же не шампанское, как некоторые, — прекрасно понял он мой намек. — Дозвольте отправляться? К тому же к вам господа генералы пожаловали, а мне пора и честь знать. — Вот черт, — вздохнул я, тоже заметив представительную группу из высоких чинов. — Чаю спокойно попить не дадут… — Константин Николаевич, — спокойно заметил Юшков, — вы ведь сами назначили совещание с армейским командованием на одиннадцать часов. — Тьфу, пропасть, совсем забыл. Но делать нечего, проси, раз уж пришли… Сколько их? — Двенадцать человек. — Ну вот пожалуйста, Тацына все бублики съел. Пошли кого-нибудь в трактир, пусть раздобудет чего-нибудь…. — Не беспокойтесь ваше императорское высочество, я обо всем позаботился. — И чтобы я без тебя делал? — Пропали бы, Константин Николаевич, — засмеялся адъютант и отправился отдавать распоряжения. — А вы куда собрались? — обратил я внимание на моряка с казаком, попытавшихся технично исчезнуть. — Извольте задержаться, тем паче, что предмет обсуждения будет касаться вас обоих самым непосредственным образом! Первым порог кабинета переступил один из главных претендентов на должность командующего Крымской армией генерал-лейтенант Липранди. На личности которого стоит остановиться поподробнее. Потомок переселившегося в Россию в XVIII веке испанца начинал службу рядовым волонтером, и лишь проявив себя, получил возможность сдать экзамен на свой первый еще унтер-офицерский чин — подпрапорщика. Прекрасно проявив себя во всех войнах, которые вела в то время Россия, Павел Петрович слыл чудаком, главным образом потому что за все время командования он не только не подверг ни одного офицера аресту, но и не разрешал применять телесные наказания к нижним чинам. К тому же он был одним из немногих российских военачальников, способных проявлять инициативу самому и поощрять к этому своих подчиненных. К слову сказать, его родной брат Иван — личность ничуть не менее примечательная. Профессиональный разведчик и литератор, бретер, послуживший прототипом для пушкинского Сильвио, по некоторым данным член Союза Благоденствия, ставший в конце концов жандармом. Ну и как вишенка на торте, получив после смерти отца наследство, братья дали всем своим крепостным вольную. Следом за ним чинно проследовали остальные генералы и три штаб-офицера. Первый уже упоминавшийся исправляющий должность начальника штаба Крымской армии полковник Николай Васильевич Исаков. По слухам, он — незаконнорожденный сын моего дяди императора Александра Благословленного, а стало быть, мой кузен. Так это или нет, никто точно не знает, ибо генетическую экспертизу еще не придумали, но на моего родного братца — цесаревича Александра похож довольно сильно. К тому же сделал весьма завидную для человека его происхождения карьеру, но тут могу заявить со всей ответственностью, что офицер он грамотный и дельный. Второй, давний приятель Кости, участвовавший в свое время вместе с ним в Венгерском походе, флигель-адъютант и тоже полковник князь Виктор Илларионович Васильчиков. Прекрасный, знающий и что еще более важно неравнодушный к чужим бедам человек. |