Книга Балтийский ястреб, страница 84 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Хорошо сказано! Ладно, старый ворчун, будь по-твоему. Только смотри мне, отбирай лучших. И это я сейчас не про формуляр, и не происхождение. Нужны люди, склонные к риску, но не теряющие при этом голову. Способные биться до последней крайности, и не просто умереть за государя и отечество, но прихватить с собой врага.

— Ваше императорское высочество желает получить дуэлянтов и картежников?

— Нет, — засмеялся я в ответ. — Они все уже здесь!

— Есть еще одна просьба.

— Говори.

— Вы так ярко живописали действия канонерок, что мне тоже захотелось принять участие в этом действе. Готов поднять свой вымпел на любом корабле любого отряда!

Разговор наш проходил на борту парохода-фрегата «Рюрик» 1851 года постройки. С недавних пор он стал моим флагманом. Несмотря на юный возраст корабль далеко не самый современный. Одни гребные колеса чего стоят. Однако при всем при этом имеет хороший по нынешним временам ход в 11 узлов. Удобные каюты для меня и членов моего штаба, а также солидное вооружение из восьми 68-фунтовых пушек в батарее и четырех карронад того же калибра на верхней палубе. Последние стоят на поворотных станках, и в теории могут быть обращены в любую сторону. К слову, разработан был фрегат под руководством все того же фон Шанца и построен на финских верфях. Командовал им с начала осени прошлого 1853 года один из моих адъютантов капитан-лейтенант князь Евгений Голицын.

Расположился я на нем не просто так, а чтобы быть поближе к флоту и подальше от начальства. Это только на первый взгляд Костя самый большой медведь во флотской берлоге. Да, он, то есть я, генерал-адмирал и шеф флота, но ведь есть еще и государь! А у царя-батюшки, как водится, куча советников, которые ни уха, ни рыла не смыслят в морском деле, но, тем не менее, всегда готовы высказать свое и при том крайне «ценное» мнение и поучаствовать в различных заседаниях. Так что ко мне постоянно приходят разные депеши, эстафеты и прочие послания, отнимающие массу времени. Игнорировать их нельзя даже мне, но, как оказалось, вполне можно не получать. Ну а что, корабль в море, когда вернется, неизвестно, а летать по воздуху курьеры, слава Богу, пока не научились.

А вот моряки, помимо всего прочего, умеют пользоваться морским семафором и сигнальными флагами, поэтому вести от них до меня доходят немедленно. Вот и сейчас раздался стук в дверь, после чего в приоткрывшемся проеме появилась лукавая физиономия Рогова.

— Чего тебе?

— Осмелюсь доложить, ваше императорское высочество, к вам лейтенант Станиславский. Говорит, важные вести.

— Ну, так проси.

Не знаю, как это получилось, но пролезший-таки ко мне в вестовые Иван получил совершенно не соответствующий его скромному чину вес среди экипажа «Рюрика». Не то чтобы господа офицеры перед ним заискивали, но при надобности увидеться со мной вежливо интересуются, в духе ли великий князь? Не изволит ли гневаться на что-нибудь?

— Что там еще стряслось? — спросил я у появившегося следом за Роговым молодого офицера.

— Англичане! — выпалил тот.

— Где?

— У Красной Горки! Идет бой!

— Близко. За час дойдем. Приказ в машинное, разводить пары!

— Есть.

— Командира ко мне. Хотя, нет. Сейчас я сам поднимусь. Самуил Иванович, надеюсь, ты не против небольшой прогулки?

— Ни за что ее не пропущу! — воинственно ответил мне адмирал.