Книга Балтийский ястреб, страница 83 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Конечно. Куда ж ты денешься. Можно даже сказать, кровью смоешь… В общем так, Павел свет Иванович, примешь канонерскую лодку «Башибузук» и заодно отряд, в который она входит. Да-да, поднимешь брейд-вымпел. Про кровь это я фигурально выразился, мне твоя без надобности, а вот врагу изволь пускать при всяком удобном случае. Это понятно?

— Так точно, ваше императорское высочество!

— Да, пока не забыл. Брылкина с собой прихвати. Обещал ему службу, да все как-то недосуг было. Место сам определишь. Тебе с ним служить.

— Так точно!

— Тогда с Богом.

— Ваше императорское высочество, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Почему вы мне поверили?

— По двум причинам, Паша, — впервые позволил такую фамильярность и назвал его по имени. — Во-первых, потому что ты при крушении ни одного матроса не потерял. А значит, о людях своих заботишься. Бережешь их. А во-вторых, уж больно за тебя Брылкин заступался. За плохих командиров подчиненные так не просят.

— Вот, значит, как…

— Да, брат. Придется тебе его всю оставшуюся жизнь до пьяна поить!

Впрочем, скоро претендентов на вакансии появилось гораздо больше, чем отрядов и кораблей. Одним из последствий ставшего уже знаменитым приема в Константиновском дворце стало просто огромное количество желающих служить на канонерских лодках. В том числе и гвардейцев. С одной стороны, есть возможность выбрать лучших, с другой…

— Ваше императорское высочество, — торжественно обратился ко мне командир Гвардейского экипажа контр-адмирал Мофет. — До меня дошли слухи, что для новейших канонерских лодок не хватает экипажей и в особенности офицеров.

— Добрый день, Самуил Иванович, — приветливо отозвался я. — Отрадно слышать, что старый наставник следит за моими начинаниями.

— Ну не такой уж и старый, — усмехнулся в бакенбарды адмирал.

Это была чистая правда, произведенному в прошлом году адмиралу не было еще и пятидесяти. А в прежние времена Косте и впрямь пришлось послужить под его началом. Так что отношения у них были если и не дружеские, то, по меньшей мере, товарищеские. Так что отказывать ему в чем-либо даже чисто по-человечески не совсем удобно…

— Ты что-то хотел предложить?

— Да. Вы знаете, что я, грешным делом, не жалую волонтеров, но среди моих офицеров есть охотники перейти на канонерки. Так почему бы хотя бы часть новоманерных судов не приписать к гвардейскому экипажу?

— Думаешь, они подойдут?

— О чем вы?

— О твоих офицерах.

— Ваше высочество, эти слова звучат более чем оскорбительно! — вспыхнул адмирал.

— Не заводись, Самуил Иванович. Ты знаешь, сколько начальствующего состава на лодке? Командир, его помощник, один-два гардемарина, старший машинист, как правило, вольнонаемный или из выслужившихся унтеров, да еще финский лоцман. И все это на маленьком корабле. Сумеют твои орлы сойтись с ними или будут по привычке нос задирать? А ведь теперь война, нет времени никого уговаривать.

— Хм… — задумался Мофет.

— Про храбрость говорить не буду, но ведь и она потребуется совсем не такая, как прежде. Ведь канонеркам придется противостоять куда более крупным и сильным судам. Лезть буквально на рожон! Стиснув зубы, терпеть вражеские залпы, отвечая редким огнем. Подбираться к врагу по мелководью, как пираты.

— Константин Николаевич, — твердо ответил адмирал. — Мои офицеры по одной принадлежности к гвардейскому экипажу находятся в более привилегированном положении, нежели их собратья. У них выше жалованье, быстрее производство в чины, их принимают при дворе. «За что же им такая льгота», спросит иной и будет тысячу раз прав. За то, отвечу я, что как только над Россией сгустятся тучи, у них останется только одно преимущество. Первыми умереть за нее. И никому, даже вашему августейшему отцу непозволительно лишить их этой чести!