Книга Балтийский ястреб, страница 82 – Иван Оченков, Антон Перунов

Одним из первых назначение получил капитан-лейтенант Павел Истомин — младший брат героя Синопа Владимира Ивановича Истомина, произведенного за тот бой в контр-адмиралы.

С ним в прошедшем 1853 году приключилась форменная конфузия. Назначенный командовать корветом «Наварин» он был отправлен в августе в крейсерское плавание в Охотское море. Но судно получило серьезные повреждения в сильный шторм, и уже в середине сентября его пришлось ставить на ремонт в гавани голландского Флиссингена. А затем и вовсе продать в силу «неблагонадежности к дальнему плаванию». Невезучему командиру вместе с командой пришлось, несолоно хлебавши, возвращаться в Ригу.

А затем его дело попало в морской суд, который вынес свой суровый вердикт. За «неосновательное удостоверение в благонадёжности» корвета «Наварин» в дальнем плавании от имени Императора Истомину был объявлен «строжайший выговор со внесением в формуляр».

И кто знает, как сложилась бы дальнейшая карьера проштрафившегося офицера, но вмешался случай. Памятный по первому моему приезду в Адмиралтейство мичман Брылкин, вновь встретившийся мне в коридорах министерства, так горячо вступался за своего командира, что я поневоле заинтересовался случившимся. И как только представилась возможность, вызвал незадачливого командира к себе.

Разговор получился непростым, но содержательным. Махнувший на себя и дальнейшую судьбу Истомин ничего не скрывал. Одновременно с его корветом в порту Кронштадта ремонтировалось несколько коммерческих судов, на которые и потратили все материалы. Там же трудились и мастеровые. То же немногое, что все-таки удалось сделать, было исполнено силами экипажа и практически на средства командира. А потом высокое начальство буквально выкрутило руки офицеру, требуя подписать необходимые для плавания бумаги. В общем, что-то неладное творится у нас на Балтике! [1]

Возможно, в другое время я не стал бы столь безоглядно доверять попавшему под суд человеку, но личное знакомство с порядками во флоте убедило меня, что все так и есть. Состояние большинства кораблей из числа тех, которые мне удалось проверить самому или поручить это надежным людям, оставляло желать лучшего. При том, что по документам все было в полном порядке!

Говорят, что на Черном море ситуация в этом смысле гораздо лучше. Даже не знаю, верить или нет. История с Казарским как бы намекает… Но в любом случае, не хуже, чем у нас. Потому как ниже падать просто некуда! Да, господа, если великому князю приходится лично вмешиваться, чтобы дать по рукам потерявшим всякое чувство меры казнокрадам, значит, все. Амба!

Еще меня подкупило то, что Истомин не просто не снимал с себя вину. Напротив, с его слов выходило, что он один и несет всю ответственность за произошедшее. И как мне показалось, говорил это вполне искренне. Без экивоков и попыток переложить вину на других.

— Слушаю я тебя и диву даюсь. Столько на себя наговорил, на три расстрела хватит. Выходит, начальство ворует, а ты за все в ответе?

— Я командир. Мне был вверен «Наварин»…

— Это понятно. Ладно, так и быть, возьму грех на душу. Следствие по твоему делу велю прекратить. Суд отменить и денежных взысканий не накладывать.

— Благодарю, ваше императорское высочество! — горячо воскликнул офицер, вскочив со своего места. — Я… я, отслужу!