Книга Балтийский ястреб, страница 34 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Мир меняется, друг мой. Это вчера солдатам или матросам было довольно уметь маршировать и заучить значения команд. Завтра же им предстоит управлять новой сложной техникой, в которой, что греха таить, нынешние господа-офицеры ни черта не понимают. Так что, воленс-ноленс понадобятся новые люди с совсем другим образовательным, а значит и культурным уровнем. И взять их неоткуда, только вырастить самим. К тому же, как ты думаешь, какие самые тяжелые работы на судне?

— Трудно сказать, — немного растерялся от моего напора секретарь. — Возможно, управляться с парусами в сильный ветер?

— А на пароходе это будет угольная погрузка. Он ведь мало того, что тяжел, но дает много пыли, к тому же его требуется огромное количество. Каждый заход в порт будет превращаться в аврал, а потом еще корабль потребуется отмыть от всей этой грязи. Команда устанет и… было бы неплохо ее побаловать.

— Так почему бы не господской едой… — сообразил Головнин, после чего тщательно вытер салфеткой руки и губы, достал записную книжку и все аккуратно записал. — А ведь в этом что-то есть!

Я же, тем временем, отдал должное шарлотке помпадур, напоминающей нечто вроде ромовой бабы, а к ней кофе и ликер. Да, совсем не скромно, зато очень сытно и дьявольски вкусно. И пусть кормили нас почти идеально, но на протяжении пиршественной трапезы меня не оставляла мысль, что все это «ж-ж-ж» не спроста. Наконец, когда мы покончили с десертом, в наш закуток зашел официант и, таинственно склонившись к уху Головнина, что-то ему сообщил.

— Проси!

— Кто там еще?

— Сейчас вы все узнаете, — продолжил тянуть интригу секретарь.

Примерно через минуту пышная бархатная занавесь пришла в движение, и к нам зашел чиновник в вицмундире. На вид ему было около тридцати лет. Рост несколько ниже среднего, голова начала лысеть, а на лице вместо обычных сейчас пышных бакенбард аккуратные усы и бородка клинышком.

Покопавшись в памяти, я так и не смог вспомнить его имя, отчего заключил, что прежде тот с великим князем не встречался. Головнин тоже молчал, как, впрочем, и наш посетитель. К его чести, он первый сообразил, в чем причина неловкости и представился.

— Позвольте рекомендоваться, ваше императорское высочество. Чиновник по особым поручениям Путилов!

— Э… Николай Иванович?

— Точно так-с!

— Рад знакомству. Слышал о тебе много лестного.

— Благодарю, — с достоинством поклонился тот.

— Будьте любезны, присаживайтесь, — указал гостю на стул Головнин.

— Да-да, разговор предстоит долгий, — поддержал я своего секретаря.

— Чем могу быть полезен вашему императорскому высочеству?

— Умоляю, без чинов. Мы все-таки обедаем…

— Как вам будет угодно, Константин Николаевич.

— Вот и славно. Кстати, готовят здесь очень вкусно. Не угодно ли присоединиться?

— О, нет. Я сыт.

— Ну и хорошо. Тогда перейдем к делу. Не буду говорить о сложившейся международной обстановке, она вам известна. Нас ожидает война с Англией и Францией, а следовательно, визит их эскадр в Финский залив, к которому мы совершенно не готовы.

— Мне известно об изменениях в кораблестроительных программах. Более того, я полностью их поддерживаю и готов отдать все силы к скорейшей реализации оных!

— Прекрасно. Тогда слушай. Для исполнения этих замыслов необходимо как минимум сорок паровиков, причем в самые сжатые сроки!