Книга Балтийский ястреб, страница 118 – Иван Оченков, Антон Перунов

А война тем временем продолжалась. Не решившись связываться с Кронштадтом, Нейпир, не дожидаясь соединения с эскадрой Персиваля Дюшена, принялся разорять берега Финляндии, и новости об их «успехах» в Улеоборге и Брагестадте тут же вышли на первые страницы европейских газет.

Спешный отход британской эскадры от Кронштадта был многими воспринят как проявление малодушия. В том числе и английскими офицерами. Никто из них, в том числе и сам командующий, в тот момент даже не догадывался, что этот поспешный уход спас их от практически неминуемого разгрома. Напротив, многие не просто тихо роптали, но даже в открытую обвиняли своего адмирала в трусости, старческой немощи и даже измене. Впрочем, до открытого бунта дело пока не дошло.

Зато в Лондоне, особенно после получения известий из Европы, разразилась самая настоящая буря! Газетчики, не стесняясь, поливали заслуженного флотоводца помоями, крикуны в Гайд-парке требовали отдать его под суд и повесить. Того же мнения придерживались многие и в парламенте.

Узнай сэр Чарльз о развернутой против него кампании, он, вероятно, подал бы в отставку, но пока что командующему было не до того. Прекрасно понимая шаткость своего положения и цену неудачи, он решил дождаться союзников и обещанной ему морской пехоты, чтобы, увеличив свои силы, иметь возможность реабилитироваться.

А чтобы подчиненные ему люди не сидели без дела и не злословили на счет своего адмирала, он решил направить их энергию в более привычное для английского моряка русло. Иными словами, отправить их разорять и грабить практически беззащитное финское побережье. Нельзя сказать, что они не делали этого раньше. Первые налеты на финские порты случились еще в апреле. Но тогда британцы хотя бы пытались вести себя цивилизованно. То есть захватывали и уничтожали только казенное имущество, по возможности щадя при этом местных обывателей, их дома и промыслы. Без эксцессов, разумеется, не обходилось, но нельзя не признать, что в целом все проходило более или менее пристойно.

Но теперь, после болезненного щелчка по носу, «просвещенные мореплаватели» словно с цепи сорвались. Убийства, грабежи, повальное пьянство и насилие буквально захлестнули маленькие городки и рыбацкие деревушки. Если под присмотром старших офицеров моряки еще хоть как-то сдерживались, то стоило им удалиться на сколько-нибудь порядочное расстояние, низменные инстинкты брали верх. Ни возраст, ни пол, ни духовный сан не могли служить защитой от мародеров. Все, что можно было забрать и представляло собой хотя бы и ничтожную ценность, подвергалось безудержному разграблению, остальное ломалось, сжигалось или портилось.

Разумеется, местному населению все это понравиться не могло, и финны начали сопротивляться. В этом, конечно же, не было и не могло быть проявления русского патриотизма. В конце концов, Великое княжество Финляндское не так уж давно вошло в состав империи, да и жило достаточно обособленно, имея собственные конституцию, законы и сенат. Но местные жители умели ценить свою спокойную размеренную жизнь, заработанный тяжким трудом достаток и не желали терять его.

Терроризировать финские берега был отправлен так называемый «летучий отряд» контр-адмирала Джеймса Ханвея Пламриджа, состоявший из двух колесных 18-пушечных фрегатов 1-го класса «Леопард» и «Один» капитанов Гиффарда и Скота, одного 6-пушечного 2-го класса «Валчер» [1] капитана Фредерика Гласса и добавленного к ним после бесславной потери «Валориуса» шлюпа «Драйвер». Последний, несмотря на скромные размеры и относительную слабость вооружения, любопытен тем, что им командовал Артур Леопольд Педро Кокрейн — родной сын знаменитого в прошлом авантюриста и биржевого мошенника, а ныне полного адмирала, лорда и графа Дандональд — сэра Томаса Кокрейна.