Онлайн книга «Балтийский ястреб»
|
Обед прошел на славу. «Писатели земли русской» хорошенько угостились и подобрели, а дорвавшийся до дармовщинки Шварцкопф и вовсе нализался до изумления. После чего мы предъявили им мистера Смита. Хорошо понявший, что от него требуется, стюард не пожалел черной краски, чтобы описать ужасный характер своего бывшего командующего, а также порядки на британском флоте. — Боже, что он несет? — изумился прибывший на нашу импровизированную пресс-конференцию Головнин. — Ведь его теперь не пустят на родину… — Пришлось пообещать ему место управляющего одного из моих поместий. — Э… но ведь ваши имения управляются министерством уделов! — Но он-то об этом не знает! Новомодный телеграф исправно выполнил свои обязанности и мгновенно разослал горячие новости по всей Европе. Как выяснилось немного позднее, написанные участниками пресс-марафона статьи произвели эффект разорвавшейся бомбы. Причем не только у нас, но и за рубежом. Хотя, правильнее будет сказать, сначала за рубежом! Дело в том, что все материалы подобного рода сначала попадали на стол Нессельроде, и он приказал изъять все, что могло обидеть «просвещенных мореплавателей». Тут уж взбеленился я и, не совсем разобравшись, хотел устроить головомойку цензору, пока не узнал, что его фамилия Тютчев… — Федор Иванович, ну как так-то? — Простите, ваше императорское высочество, — развел руками пятидесятилетний поэт, вынужденный служить, чтобы прокормить довольно-таки обширную семью. — Я человек подневольный! — Значит так, — вздохнул я. — Передать всем, кому это по службе положено, что текст статей и заметок согласован и утвержден лично мной, а потому никаким правкам и запрещениям подвергнут быть не может. И если какая-нибудь сволочь посмеет в этом усомниться, пусть придет за разъяснениями ко мне. У нас тут как раз кочегаров нехватка. Вот пусть и послужат на благо отечества руками, раз мозгами не получается… — Хорошо сказано, — не смог удержаться от смеха чиновник, но тут же посерьезнел. — Но ведь иных эдак не укротить, — и показал пальцем наверх, явно намекая на канцлера. — Дай срок, Федор Иванович, дай срок… В общем, несмотря на мое вмешательство, первой о нашей победе начала трубить та самая Ростокская газетенка, с которой сотрудничал вечно пьяный Шварцкопф. Затем его статью перепечатала большая часть германской прессы. Причем, как консервативного, так и либерального толка. Первым понравилось, что победу одержал природный аристократ, вторым импонировала моя показная демократичность и приверженность прогрессу. Оттуда сведения просочились сначала в Швецию и Данию, потом пришел черед Голландии с Бельгией, пока, наконец, поднятая волна не докатилась до берегов Сены и Туманного Альбиона. В парламенте грянул гром. Оппозиция требовала отдать Нейпира под суд. Французы, ничуть не стесняясь, глумились над своим союзником так, что потребовалось вмешательство Наполеона III, потребовавшего от своих газетчиков сбавить тон. В России победа также вызвала всплеск патриотизма. Молодые люди бросали учебу и записывались на военную службу. Дамы и барышни из благородных семейств устраивали благотворительные вечера для сбора средств. Лотошники вовсю торговали картинками с изображением наших канонерок, захваченного у англичан фрегата, и, конечно же, портретом великого князя. То есть меня. |