Книга Большая игра, страница 143 – Иван Оченков, Антон Перунов

Пока он говорил, все внимательно прислушивались к его словам, но только Март и, скорее всего, сам царь заметили, как старый интриган скользнул в «сферу» и стал едва заметно воздействовать на собравшихся своим Даром. Раньше Колычеву не приходилось встречаться с подобным трюком. Очевидно, он был под силу только самым опытным дипломатам, обладавшим к тому же нешуточными магическими способностями.

— Вы так уверены в тотальном характере войны? – неуверенно возразил Вильгельм. – В свое время нам удался блицкриг…

— Очевидно, что в нынешних обстоятельствах никто не позволит действовать вам столь свободно, – жестко возразил Александр, умело перехватив нить диалога. – Тогда сложилась уникальная ситуация после тяжелой Крымской войны, и Германия ей блестяще воспользовалась.

— К тому же Наполеон Третий сам желал войны и нанес первый удар! – поспешил добавить Лопухин. – Эта ошибка дорого обошлась Франции, а потомков Бонапарта лишила престола.

— Вы хотите сказать, – окрысился стряхнувший наваждение кайзер, – что и Гогенцоллернов может постигнуть та же судьба?

— Вовсе нет. Просто мы считаем, что наступает время оставить прошлое и идти вперед, – почти процитировал слова Евангелия русский император.

— Но это невозможно, пока Париж не откажется от своих притязаний на Эльзас и Лотарингию!

— А если откажется?

— Тогда мы согласны! – выпалил было кайзер, пока склонившийся к нему фон Папен не вернул его в реальность.

— Если будут учтены интересы Габсбургов, – добавил он нехотя.

— Мы не можем игнорировать Вену, – холодно улыбнулся германский министр иностранных дел, – так же как вы не желаете отказаться от защиты Парижа!

— Всегда есть способ мирного решения любых противоречий. Но если кто-то жаждет крови… Раскрою вам, кузен, и вам, господа, большой стратегический секрет. Если у России не останется выбора, мы будем воевать. Но мы не собираемся вести полноформатные сражения на земле. Нет. Мы сокрушим любого противника в небе! – Александр почти незаметно повернулся лицом к Марту, словно апеллируя к свидетельству Колычева, как пилота и кораблестроителя. Намек был мгновенно понят немцами, заставив Дёница нервно дернуть щекой, но, в сущности, возразить и ему было нечего. – Затем сотрем с лица земли его города, заводы, мосты и вообще все, что только разрушить в силах человеческих. Россия располагает значительным запасом авиабомб. Не берусь утверждать, что их хватит на весь мир, но вот пройтись частым гребнем, оставляя за собой только руины и пепелища, по площади в пару миллионов квадратных километров – точно получится.

Изобразив эту, поистине апокалиптическую картину столь явственно, что в воображении всех присутствующих она явилась неумолимой и чудовищной силой, а кайзер и его соратники на миг закаменели от ужаса, император, оценив достигнутый эффект, спокойно продолжил:

— Русская армия может поставить под ружье вдвое больше солдат, чем любая другая. И даже без существенного урона для экономического состояния страны. Но мы категорически против войн. И готовы стать гарантами всеобщего мира! Если же Россия и Германия будут действовать сообща на внешней арене, никто не сможет противиться нашей воле! Наступит золотой век!

— Но где гарантии, что ваша добрая воля в определенный момент не совершит разворот на сто восемьдесят градусов? – не скрывая скепсиса, возразил фон Папен.