Книга Большая игра, страница 134 – Иван Оченков, Антон Перунов

Внутреннее устройство «Охотника» также оказалось спланировано с непривычным для начала сороковых минимализмом. Сразу за кабиной начинался короткий коридор, ведущий к моторному и торпедному отсекам. По правую сторону располагались гальюн и радиорубка. По левую сторону – небольшая кают-компания с койками в два этажа, миниатюрным камбузом, точнее, просто зоной для хранения и разогрева еды с холодильником, электроплиткой, духовкой, новомодной кофемашиной, бойлером для кипятка и общим столом по центру. Вот и все радости.

Собрались они здесь вчетвером. Сам Колычев, Ким, Королев и Чкалов.

— Господа, знакомьтесь…

— Да мы уже не раз встречались, – решительно перебил Марта Чкалов на правах хозяина и командира «Охотника», – нечего разводить китайские церемонии. Садитесь, товарищи, чего ноги зря бить, чай не казенные. В тесноте да не в обиде!

— Что ж, – ничуть не смутившись, спокойно продолжил Колычев, – раз никого представлять не требуется, сразу перейдем к делу. И начнем с главного! Сергей Павлович, поздравляю вас! – обратился он к генеральному конструктору. – УР ВВ в бою отработали штатно и на сто процентов.

— Жаль, меня там не было… Телеметрию снимали?

— Все вопросы к Виктору, он проводил пуски и «держал» изделия через «сферу».

Королев всем телом по-волчьи повернулся к Киму и с ходу забросал его вопросами:

— Какая была просадка при выходе из пусковой? То есть насколько «упала» вниз ракета до выхода маршевого двигателя на режим, насколько критичное было начальное отклонение? Через какое время маршевый вышел на расчётную тягу? На каком расстоянии от корабля удалось вывести ее на боевой курс?

Ким заранее подготовился к «допросу». Еще на этапе тренировок он получил список параметров, которые следовало отследить и зафиксировать, так что теперь он отвечал четко, без задержек на раздумья и припоминание.

— У первой ракеты топливо быстро «разгорелось» – за одну целую и две десятые секунды. Вторая «схватилась» чуть медленнее – за одну и три десятые секунды. Третья в точности отработала, как и первая. Носы уходили вниз градусов на десять, а разгон штатный начался через пятьсот миллисекунд. «Нырнули» после пуска на семнадцать и девятнадцать метров. На боевой вышли почти синхронно на ста двадцати метрах плюс-минус лапоть.

Сделав пометки в записной книжке, конструктор пояснил:

— Это очень хорошо. С учётом низкой на малых скоростях эффективности рулей даже отлично! Сам по себе такой вариант не проблема, так как на меньшей дистанции не стоит взводить взрыватель, снимая последнюю ступень предохранения ПИМ – предохранительно-исполнительного механизма.

— Первая ракета попала точно. Вторая прошла мимо по моей вине, не уследил чуток. Все же очень быстро все происходит даже для «сферы». Ну и волнение… особенно после удачного попадания сначала. Вот Март наверняка бы справился… Зато с третьей я уже все из головы выбросил и полностью «включился». И попал. Так что техника отработала четко!

Королев довольно покачал головой в ответ и принялся размышлять вслух.

— Хорошо бы, конечно, и другие параметры работы двигателя на всех этапах полёта получить. График изменения давления в камере сгорания и в сопле, максимальное давление, установившаяся скорость истечения газов, максимальная и средняя тяга. Мы это все устанавливали и проверяли на стенде. Но испытания на стенде – это одно, а реальный пуск – совсем другое!