Книга Пилот, страница 20 – Иван Оченков, Антон Перунов

В дальнейшем, при наборе высоты и выполнении разворотов, действовал не всегда точно и, пожалуй, чуть резковато. В целом ничего страшного для первого раза. На твердую «четверку». Март, который шел вторым, откатал все почти идеально. Чем заслужил череду взглядов от сокурсников. Были тут и зависть, и восхищение, и уважение, и признание. Но сам себе он признался, что, придись ему быть первым, кто знает, как бы все обернулось.

Больше всех умудрился наделать ошибок Федя Розанов. С самого начала он не развернул корабль носом к ветру, потом сразу подскочил в воздух с изрядной перегрузкой, заставив капитана негромко помянуть нечистого. Затем он ухитрился проигнорировать довольно сильный восточный ветер, отчего постоянно мотало на курсе, а после второго разворота по какой-то неведомой причине продолжал тянуть корвет вверх, в то время как, согласно полетному заданию, должен был перевести учебный корабль в горизонтальный полет.

В итоге он промазал после четвертого разворота с точкой выхода на глиссаду^[8] и вынужден был зависнуть почти на сорока метрах от ВПП. Наверное, только широкая, пусть и очень растерянная в данный момент улыбка спасла его от неуда. Так что своей тройке он радовался едва ли не больше всех.

Что касается Черкасова, то он оказался крепким середнячком. Хотя опыта и таланта ему явно недоставало, выполнил упражнение он немногим хуже, чем Пужэнь, и уж конечно куда лучше Розанова. Хотя последнее было нетрудно. Впрочем, его отец служил штурманом на «Диане» и, судя по всему, успел кое-чему обучить своего непутевого отпрыска.

Но, если честно, Колычеву в тот момент было не до успехов друзей. Пока корабль Зимина находился в ремонте, он управлял только разведботом, а тот никак не мог сравниться с красавцем «Джигитом». Ощущение от полета, когда могучее тело корвета послушно подчиняется твоим малейшим движениям пальцев, завораживало.

Пожалуй, самая сильная эмоция — это когда он прошел «конвейером»^[9] четыре круга и получил приказ уступить место другому. Вставать из пилотского кресла, отрываться от штурвала и рычагов управления двигателями совершенно не хотелось. «Уже все? Почему так быстро? Можно еще?» — так и крутилось в его голове, но ему хватило самодисциплины оставить эти наивные вопросы при себе.

«Ничего, скоро сдам экзамены, получу корочки и пойду стажером на „Буран“, вот тогда и налетаюсь по полной», — утешил он сам себя.

— Ну что, будем сегодня собираться? — отвлек его от размышлений Черкасов.

— Зачем? — затупил Март.

— Как зачем? — изумился вертящийся рядом Федя. — Все-таки первый самостоятельный полет…

— Если после каждого полета устраивать пьянку, никакая печень не выдержит, — решительно возразил Колычев. — Да и, как ты сам сказал, нам пока что негде. Давайте лучше соберемся, когда получим свидетельства пилотов. Тогда и повод для кутежа будет достойный, и мы сами уже станем не мальчиками-курсантами, а взрослыми людьми с весьма престижной специальностью! Ради такого дела не грех будет скинуться и арендовать зал в каком-нибудь заведении.

— Нет, это плохая идея, — мотнул головой Розанов. — Во-первых, по традиции после выпуска будет бал. Согласись, свинтить оттуда будет просто неприлично!

— А во-вторых?

— Ты представляешь, сколько будет стоить зал в «Ласточке»?