Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 56 – Иван Оченков

— Вот что, любезный, – обратился к служителю из старослужащих солдат доктор. – Нельзя ли перевести мальчику, что его спас от смерти этот господин?

Худощавый санитар неопределенного возраста, прослуживший много лет в Азии и научившийся кое-как говорить на местных наречиях, охотно выполнил приказ и на жуткой смеси туземных и русских слов сказал пациенту что-то в стиле «твоя моя понимай, этот сердар тебя, сукина сына, спас, а ты, падлюка, лежишь и не поклонишься». Во всяком случае, Будищеву послышалось именно так.

Как ни странно, молодой человек, очевидно, понял, что именно ему пытался донести служитель, и, приложив руку к сердцу, пролопотал нечто вроде благодарности. Правда, взгляд его при этом оставался хмурым и нелюбезным, хотя возможно, дело было в болезни.

— Все еще дичится, – добродушно пояснил доктор, оказывавший покровительство пациенту. – Кстати, а вы знаете, что он не из Текинского оазиса, а из Мерва?

— И какая разница? – хмыкнул кондуктор.

— Собственно, никакой, – согласился врач.

— Может, ему фруктов каких или еще чего?

— Хуже от этого точно не будет.

— А я смотрю, персонала у вас немного?

— Это точно. Только санитары да немного фельдшеров. Впрочем, ожидается прибытие нескольких сестер милосердия из общин Красного Креста. Тогда станет легче.

— Угу. И господам-офицерам повеселее, а то им бедолагам пока, кроме охоты да пьянки, и заняться больше нечем.

— А вот это вы напрасно. Правила там весьма строгие и соблюдаются неукоснительно. Я имел честь быть знакомым со многими дамами, избравшими для себя подобную стезю, и могу засвидетельствовать, что у большинства из них – безукоризненная репутация.

— А я разве про дам? – ухмыльнулся Будищев, но не стал дальше спорить, а поспешил откланяться, подмигнув на прощание раненому мальчишке, отчего тот едва не спрятался под шинель, служащую ему вместо одеяла.

Однако не успел он сделать и пары шагов, как пред госпиталем появились новые действующие лица: полковник Вержбицкий в сопровождении своего начальника штаба капитана Мельницкого и подполковника Щербины, а также тот самый знатный туркмен с гордым выражением на лице, прибывший вместе с караваном. Обычно Дмитрий придерживался солдатской мудрости – «держаться подальше от начальства, поближе к кухне», но эта картина пробудила в нем любопытство, и он, устроившись в тени от чудом уцелевшего от участи быть вырубленным на дрова дерева, с интересом наблюдал за происходящим. Доктор Студитский, по всей видимости, немало удивленный подобным визитом, встретил нежданных гостей докладом, затем произошел оживленный разговор через подполковника с туркменом, после чего они дружно проследовали в кибитку, где лежал тот самый мальчик.

— Фига себе, – хмыкнул Будищев, прикидывая про себя, что это все может означать.

— Так точно, вашбродь, – поддакнул незаметно подошедший санитар, недавно игравший роль переводчика.

Надо сказать, лингвистические способности госпитального служителя нисколько не впечатлили кондуктора, но никакого другого толмача рядом не наблюдалось, и Дмитрий все же решил спросить:

— Ты хоть что-то понял?

— Так ить понять-то немудрено, ваше благородие. Ентонт мальчонка, что вы в санитарный обоз приволочь изволили, сын мервского сердара Махмуда-кули-хана. Вот, значит, и прислали человека с дарами, чтобы из плена выкупить.