Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 314 – Иван Оченков

— Тихон Алексеевич, – прошептал, наклонившись к нему, половой. – Там вас человек спрашивает.

— Какой еще человек? – лениво зевнул фартовый.

— Я это, Тишенька, я, – с какой-то нарочитой угодливостью зачастил пришедший вслед за слугой старичок. – Зашел тебя проведать…

Вор презрительно скосил глаза в сторону посетителя и тут же дернулся как ужаленный, поскольку узнал в нем одного из приказчиков купцов Прохоровых.

— Проходи, раз пришел, – буркнул Щербатый.

— Спаси тебя Христос! – расплылся в улыбке пришедший, осторожно примащиваясь на краешек стула.

— Зачем пожаловал?

— Дело к тебе есть, соколик. – У тебя?

— Зачем у меня, – картинно удивился приказчик. – У хозяев моих, да и у всего обчества!

Последние слова он произнес с нажимом, сбросив с лица угодливую улыбку, и Тихон почуял, что быть беде. Клан Прохоровых был весьма обширным купеческим сообществом. Отдельные его члены редко поднимались выше второй гильдии, но все вместе могли потягаться даже с миллионщиками. И самое главное, семейство это с давних лет придерживалось древней веры. Иногда, правда, случалось, что некоторые из них переходили в православие, но и тогда не теряли связи с бывшими единоверцами. А если у одного из Прохоровых возникали какие-то серьезные проблемы, за его спиной нерушимой стеной вставали родичи. И что самое противное, пришедший к Щербатому старичок как раз и занимался решением щекотливых проблем Прохоровых.

— Тишенька, – промурлыкала Лаура, капризно кривя губки, – чего он слушать мешает, гони его…

— Выйди отсюда, мне с человеком надо потолковать! – решительно оборвал подругу уголовник.

— Что? – взвилась та, как разъяренная кошка, после чего вскочила с места и решительно покинула комнату, успев прошипеть любовнику: – Попомнишь еще!

— И что надо вашему «обчеству»? – поинтересовался фартовый, спровадив подругу.

— Слышал небось, что одного из наших в Рыбачьей слободе застрелили? – вопросом на вопрос отвечал посетитель.

— Петербург город большой, тут каждый день кто-то богу душу отдает.

— Это верно, – кивнул старичок, – все под богом ходим, однако адвоката Крашенинникова застрелили прямо перед домом божьим.

— Ишь ты, – деланно удивился вор. – Что деется на белом свете!

— А ты и не слыхал! – хихикнул в сморщенную ладошку старик.

— А должен был? – с нажимом спросил Тихон.

— Ну, раз там поблизости твоего человечка видели, стало быть, должон!

— Это кого еще?

— Мил человек, ты меня, часом, ни с кем не перепутал? Блудницам своим будешь крутить, а передо мной нечего!

— Мои люди в том деле не участвовали.

— Может, и так, – не стал спорить посланник, – а может, и нет. Но то покуда не важно.

— А что важно?

— То, Тишенька, что обчество порешило обиды не спускать и убивца того наказать примерно. Дабы прочим неповадно.

— Я тут при чем? – нервно дернулся Щербатый.

— При том, что за голову лиходея от нас награда положена. Три тысячи целковых, как одна копеечка!

— Деньги хорошие, только я не по этой масти!

— Ой ли! – ехидно улыбнулся приказчик. – А может, лучше поторопишься, пока наши спрашивать не стали, кто злодею помогал?

— Черт-черт-черт! – не сдержался Тихон, проклиная себя за то, что связался с моряком.

— А вот нечистого поминать грех! – наставительно заметил старовер, после чего легко поднялся и вышел вон, не попрощавшись.