Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 309 – Иван Оченков

— Даже так? – нахмурился Будищев.

— Именно так, дорогой мой, – в голосе Лорис-Меликова впервые прорезался сильный армянский акцент, и Дмитрий понял, что не соскочит.

— Один год, – обреченно согласился он. – За это время я наберу и обучу людей, создам службу и найду себе замену.

— Минимум три, – все так же улыбаясь, возразил министр. – В остальном я с вами полностью согласен.

Точно так же как всякий театр начинается с вешалки, всяческая государственная структура начинается с выделенного под него специального помещения. В данном случае это была небольшая комната в западном крыле дворца, которую из-за высоких потолков можно было назвать залом, и двух смежных с ней чуланов. В зале было устроено нечто вроде кордегардии, в большем чулане хранили разное барахло, а меньший служил кабинетом капитану Коху.

Как не трудно догадаться, Карл Иванович был немцем, со всеми достоинствами и недостатками, свойственными этому народу. Человек, безусловно, честный и храбрый, он, как всякий представитель тевтонского племени, был чрезмерно склонен к порядку и чинопочитанию. Причем до того, что это частенько мешало службе.

В начальники охраны императора выбился после того, как ему удалось спасти государя во время приснопамятного покушения Соловьева. Именно он тогда сбил злодея с ног и бросился помогать царю. Тот не забыл услуги, и карьера безвестного доселе жандарма пошла в гору. Наградой ему были медаль «За спасение погибающих» и орден Святого Владимира четвертой степени. К последней награде, полученной в обход заведенному порядку, его частенько ревновали и при случае старались уязвить.

— Здравствуйте, господин Будищев, – хмуро поприветствовал он явившегося к новому месту службы подпоручика.

— Здравия желаю, – кивнул явившийся во всем блеске мундира и наград моряк и машинально протянул руку.

Возникла неловкая пауза. Все дело было в том, что рукопожатие среди русских офицеров было чем-то вроде знака корпоративной солидарности. То есть пажи^[137] подавали руку только пажам. Офицеры Генерального штаба генштабистам, а моряки морякам. Жандармы, не входившие ни в одну из этих категорий, обычно подобной чести не удостаивались. Впрочем, Кох быстро справился с удивлением и энергично пожал поданную ему руку. После этого капитан приказал личному составу построиться и представил им нового офицера.

Дмитрий неторопливо прошелся вдоль строя, понемногу офигевая от увиденного, после чего обернулся к начальнику и не без иронии в голосе заметил:

— Очень хорошо, что вы заботитесь о ветеранах, но где же настоящие сотрудники?

— А вот это они и есть, – закаменел капитан, как будто ему наступили на больную мозоль.

— Да ладно! – недоверчиво хмыкнул Будищев, но посмотрев на своего нового руководителя, вдруг понял, что он не шутит.

В штате непосредственной охраны императора числилось сорок стражников. Но мало того, что эти вакансии никогда не бывали заполнены до конца, добрая половина стоящих в строю, прости господи, бодигардов была, скажем так, весьма преклонного возраста!

Обильно украшенные сединой и медалями за беспорочную службу служаки смотрели на только что прибывшего офицера, как породистые сенбернары взирают на случайно забежавшую в их двор дворнягу. Дескать, мы тут и не таких видали!

— Карл Иванович, – лучезарно улыбнулся Дмитрий, – а самовар у вас есть?