Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 304 – Иван Оченков

— А Федора, то есть отставного ефрейтора Шматова? – проявил заботу об однополчанине Дмитрий.

— Не беспокойтесь, – снисходительно улыбнулся граф. – Не забудут и про ваших друзей. Шматов станет потомственным почетным гражданином, получит большую золотую медаль на аннинской ленте, а также весьма солидную для его состояния сумму денег. Докторам, оказывавшим первую помощь, следуют ордена Святого Станислава, а прелестная мадемуазель Штиглиц сможет украсить свои наряды фрейлинским шифром и екатерининской лентой. Вы удовлетворены?

— Вполне.

— Вот и хорошо. Теперь можете идти, только настоятельно рекомендую забыть все, что вы мне говорили о неких высокопоставленных особах.

— Да я-то забуду, ваше сиятельство… а вы сможете?

— Черт бы вас побрал, Будищев! – взорвался Лорис-Меликов. – С чего вы взяли, что эти люди причастны к покушению на его величество?

— Ни с чего, просто немного раньше они мне сами это предложили.

— Что это? – выделил интонацией последнее слово министр.

— Вы правильно поняли.

— Но… зачем им это?

— За тем же, зачем и народовольцам. Хотят спасти Россию.

— Господи боже! – сокрушенно вздохнул Михаил Тариэлович. – Бедная Россия, все хотят ее спасти и не видят для этого иных средств, кроме убийств, бомб и виселиц. Но почему они обратились к вам?

— Трудно сказать, – пожал плечами Дмитрий. – Возможно, им показалось, что к моему умению стрелять прилагаются не слишком высокие моральные качества. Кстати, это чистая правда. Чтобы выжить на войне, мне приходилось заниматься мародерством, а иногда и мошенничать. Даже убивать, и я сейчас не про боевые действия. А еще я очень привязан к своим воспитанникам. Они решили, что это слабость, и отправили Стешу в тюрьму.

— Хм, это все, конечно, очень занимательно, – задумался граф. После чего продолжил, тщательно выбирая слова: – Но вы назвали трех человек, весьма близких к наследнику престола. Как полагаете, нет ли среди них четвертого?

— Самого цесаревича? – понимающе хмыкнул Будищев. – Мне это неизвестно. А вам?

— Что вы полагаете возможным предпринять в данных условиях? – проигнорировал последний вопрос министр.

— Вообще-то есть один способ. Но скажу прямо, мне не хотелось бы его применять.

— Какой?

— Все просто. Винтовка с хорошим боем и оптическим прицелом. На расстоянии в сто-двести саженей я не промахнусь, а охрана или свидетели происшествия не успеют ничего понять. Нет человека – нет проблемы!

— Вы так просто об этом говорите? – изумился Лорис-Меликов.

— Так ведь дело-то, действительно, не сложное. Именно поэтому я и не хочу. Узнав подробности покушения, анархисты и бандиты всех мастей отставят в сторону револьверы с бомбами и возьмутся за дальнобойные винтовки, и одному богу известно, куда это может завести.

— Ужасная перспектива, – помотал головой граф, как будто отгоняя наваждение. – Нам будет совершенно нечего этому противопоставить!

— Вот и я об этом.

— Нет! – решительно заявил Михаил Тариэлович. – Приказываю вам, вы слышите? Именно приказываю, никогда и никому не говорите то, что вы сейчас рассказали мне. Такое лечение страшнее самой болезни.

— В таком случае позвольте откланяться.

— Не смею задерживать. Хотя… еще один вопрос. Отчего, говоря о покушении, вы назвали его «крайним»?

— Видите ли, – помялся, подбирая слова, Дмитрий. – Если бы покушение на государя было «последним», вы бы уже не были министром.