Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 303 – Иван Оченков

— Ваше сиятельство, не задавайте неудобных вопросов, не получите уклончивых ответов. Наказание должно быть неотвратимым, и они его получили.

— С последним утверждением я не могу не согласиться, но все же наказание должно следовать за преступлением, а никак не предшествовать оному. К тому же приговор должен выносить суд, взвесив предварительно все обстоятельства дела. И если мы откажемся от законной процедуры и докатимся до самосудов, это будет означать лишь одно. Мы проиграли!

— В таком случае у вас нет шансов.

— Может, и так. Но я принял решение и настоятельно требую, чтобы вы остановились. К тому же, насколько я понимаю, ваше чувство мести удовлетворено?

— Не совсем. Двоим участникам покушения все же удалось улизнуть, но это не так важно. Они лишь пешки. Тупые исполнители. А мне хотелось бы добраться и до организаторов.

— Вам известны имена этих людей? – насторожился министр.

— Да. И вам тоже.

— О чем это вы?

— Ваше сиятельство, – криво усмехнулся Будищев. – Большинство террористов нищи, как церковные мыши, но они как-то снимали квартиры в Петербурге, что совсем не дешево. Среди них практически нет людей с опытом агентурной или диверсионной деятельности, но они ухитрялись действовать под носом у полиции и жандармов. Причем с некоторых пор довольно эффективно. Как бы то ни было, им удалось пустить под откос императорский поезд. Произвести взрыв в Зимнем дворце и, наконец, устроить крайнее нападение. То, что император до сих пор не пострадал, в сущности, случайность. Вам не кажется все это странным?

— К чему вы клоните?

— А вам непонятно?!

— Вы считаете, что у них есть сообщники?

— Я бы сказал – высокие покровители.

— И вы можете их назвать?

— Не всех, конечно. Но основные фигуранты мне известны.

— Кто они?

— Дмитрий Толстой, Владимир Мещерский, Константин Победоносцев…

— И есть доказательства?

— Увы. Только мое слово.

— Тогда я не желаю ничего слышать!

— Если вашему сиятельству так спокойнее, не смею перечить.

— Поберегитесь, Будищев! Даже моему ангельскому терпению есть предел! С чего вы взяли, что можно просто так взять и обвинить столь высокопоставленных людей…

— Да еще и из окружения цесаревича, – вставил Дмитрий.

— И это тоже! Их арест бросит тень на великого князя, и он будет защищать их всеми доступными ему способами. А их у него, уж поверьте, предостаточно!

— А кто говорит об аресте?

— Нет, это, наконец, просто невыносимо! Я запрещаю вам, слышите? Запрещаю! Верните мне документ, который я имел слабость дать вам, и покончим с этим. Даю слово министра, что все совершенное вами до сей поры останется без последствий, но теперь верните мне бумагу.

— Да, пожалуйста! – ответил подпоручик, доставая из-за пазухи сложенный вчетверо лист.

— Вот и славно, – обрадовался граф. – В заключение могу добавить, что ваши заслуги не останутся без должной награды. Кажется, во время похода на Геок-Тепе вы были награждены пятым знаком отличия военного ордена? Это непорядок. По представлению государя, Георгиевская дума заменит солдатский крест офицерским. Кроме того, на днях будет указ о вашем производстве в следующий чин. Заранее могу сказать, что этим дело не ограничится, но пусть об этом вам сообщит лично его императорское величество на ближайшем приеме. Если имеются какие-либо просьбы, можете не стесняться. Уверен, вас не оставят монаршей милостью.