Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 201 – Иван Оченков

Примерно через полчаса появилась кухарка Домна и, увидев, что Будищев складывает разбросанные по полу вещи, тут же присоединилась к уборке.

— Доброго здоровьичка, Дмитрий Николаевич, – поприветствовала она его и тут же всплеснула руками. – Ишь, что ироды понаделали! Это же рази можно так с людями? Дайте-ка мне это, неча вам мундир пачкать.

— И тебе не хворать, – усмехнулся хозяин. – Как поживаешь?

— По-всякому, – не стала плакаться потерявшая место прислуга. – Мир не без добрых людей, помогли.

Выглядела она гораздо хуже Марфы. И одежда поплоше, и лицо не такое довольное, но прежде всего в глаза бросались ее руки, красные и натруженные. Судя по всему, женщина, чтобы прокормиться, подалась в прачки.

— С тобой Гедвига тоже не рассчиталась? – спросил Дмитрий.

— Да когда ей? – пожала плечами Домна. – Нам хоть собраться дали, а ее под белы руки и поволокли.

— И много задолжала?

— Так за последнюю неделю.

— Держи, – протянул ей пятерку хозяин.

— Да много это, Дмитрий Николаевич, – отказалась кухарка. – Тем более что неделя-то неполная вышла. Вы меня лучше назад возьмите.

— Бери-бери, – вложил ей в руки купюру Будищев. – Тут порядок еще наводить и наводить, продуктов опять же купить надо. Короче, не долби мне мозг, и без тебя есть кому. А что до места, так оно твое.

— Вот спасибо, – обрадовалась женщина. – Без места-то простому человеку худо. Да вы и сами, поди, знаете.

— Это да, – кивнул головой подпоручик, – я вот другого не знаю. Жандармы ничего не говорили, за что Гедвигу забрали?

— За что забрали, врать не буду, не знаю. А только в последнее время вокруг Геси вашей много разного народа крутилось. Все коробки какие-то приносили, потом уносили. Не тяжелые, но и не особо легкие. С бумагами, наверное, а может еще с чем. Я внутрь-то не лазила, не мое это дело. Да не смотрите на меня так, вестимо, знали мы, что Геся она, а не Гедвига. От прислуги разве такое утаишь?

— Вот как?

— Так вы сами, Дмитрий Николаевич, ее так называли, когда думали, что никого рядом нет. Опять же, наружность у нее, как ни крути, жидовская. Мы, правда, думали, что она из выкрестов, но то опять же не наше дело. В конце концов, жиды тоже люди, а плохого мы не от вас, ни от нее не видели.

Третьим квартиру Будищева посетил полицейский, очевидно вызванный дворником Ахметом.

— Здравию желаю вашему благородию, – рявкнул он, отдавая честь.

— Ефим? – удивился Дмитрий, узнав в городовом своего старого знакомого.

— Так точно, господин подпоручик!

— Не тянись, мы вроде не чужие люди.

— Э, нет, Дмитрий Николаевич, вы теперь в чины вышли, так что запанибрата никак нельзя!

— Ладно, как знаешь. Ты зачем приперся?

— Да как сказать, вашбродие, – помялся Ложкарев. – Не положено печати полицейские самовольно снимать.

— А жить я под мостом должен?

— Никак нет! Просто пришли бы в участок да сказали, мол, так и так, желаю вселиться в свою квартиру, и вся недолга! И начальству приятственно, и вам невелика канитель.

— Ладно, в другой раз не буду. Ты, кстати, как здесь оказался? Твой участок ведь на Выборгской стороне.

— Так мы люди подневольные, куда поставили, там и служим. Перевели меня.

— А штабс-капитан Деревянко?

— Уже капитан.

— Растут люди.

— Ага. Только я все еще на среднем окладе.

— Кто на что учился, братан. Кстати, ты в обыске участвовал?