Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 198 – Иван Оченков

— Мелочь.

— Не скажите, Дмитрий Николаевич, не скажите. В нашем флоте этих маленьких кораблей почти сотня, да и более крупных совсем не мало. Объем более чем приличный.

— Это, конечно, хорошо, но я рассчитывал как минимум на пару тысяч пулеметов для нашей армии. Согласитесь, это совсем другие цифры.

— Господь с вами! – округлил глаза Барановский. – Ведь это верных три миллиона.

— Если с дополнительным снаряжением, то в полтора раза больше, – ухмыльнулся Будищев.

— Но нам столько и не сделать на нашей фабрике! По крайней мере, в приемлемые сроки.

— А Путилов на что? – вопросительно посмотрел на него подпоручик.

— Вместе с ним, разумеется, справимся, – не слишком охотно согласился компаньон, подразумевая, что Будищев свои авторские отчисления получит в любом случае, а ему надо еще и о собственном предприятии думать.

— Иностранцы интерес не проявляли?

— Ну не то чтобы совсем, – поморщился Владимир Степанович. – От князя Александра Батенберга приходили справляться.

— Это из Болгарии, что ли?

— Именно.

— Хм, и что же пожелалось его высочеству?

— Халявы, – усмехнулся Барановский, – так вы, кажется, говорите?

— Понятно, – засмеялся Дмитрий, чего-то такого и ожидавший.

— Володенька, Дмитрий Николаевич, ну где же вы? – заглянула к ним жена Барановского. – Гости без вас совсем уж заскучали.

— Уже идем, – отвечал ей муж, вопросительно посмотрев на компаньона.

— Простите великодушно, Паулина Антоновна, – повинился Будищев, – это я вашего супруга заболтал.

— Ничего страшного, но теперь извольте вернуться в общество, – мягко улыбнулась хозяйка дома.

Нельзя сказать, чтобы сидевшие перед бароном Штиглицем гости были нежданными. Напротив, его заблаговременно известили об их визите и цели появления. И тем не менее ни малейшего удовольствия от разговора с ними бывший придворный банкир не испытывал. Хотя, разумеется, вел себя в высшей степени любезно и предупредительно.

Будучи одним из самых щедрых благотворителей в Российской империи, Александр Людвигович хорошо знал и уважал сидящих перед ним Антонину Дмитриевну Блудову и Елизавету Дмитриевну Милютину.

Они обе принадлежали к высшим слоям аристократического общества Петербурга, обе прославили себя на ниве общественного призрения, обе остались незамужними. Впрочем, Милютина, кажется, будет исключением в этом смысле. В свете ходили слухи о ее недавней помолвке с князем Шаховским.

И вот теперь она, не успев выйти замуж сама, начала устраивать браки других! – с неожиданным раздражением подумал Штиглиц, оставшийся внешне абсолютно бесстрастным.

Так уж случилось, что барон не любил свою дочь, и даже просто разговор о ней нагонял на старого финансиста черную ипохондрию. Сына Людвига, напротив, почти обожал. Приемную дочь Наденьку, пожалуй, тоже, а вот Люсию…

— Так значит, ваши сиятельства выступают ходатаями господина Будищева? – холодно проскрипел Штиглиц, буравя пристальным взглядом своих гостей.

— Именно так, Александр Людвигович. Они с Люсией любят друг друга и просят ваше благословление.

— Весьма прыткий молодой человек, – покачал головой банкир. – Еще совсем недавно он просил у меня денег на открытие мастерской и ставил электрический звонок в квартире моего зятя. А теперь он сватается к моей дочери. Интересно, в каком состоянии он пребывает теперь?