Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 186 – Иван Оченков

— Людвиг, ты смешон! – ледяным тоном прервала его Люсия.

— Ребята, ша! – поспешил вклиниться в разговор Будищев. – Прошу прощения, господин барон, но, во-первых, ваша сестра уже взрослая девочка и сама может выбирать, с кем ей дружить! Во-вторых, может, вы не заметили, но я теперь офицер, кавалер, да и что там стесняться, без пяти минут граф. То есть мы ровня.

— Вы мне ровня? – задохнулся от негодования подпоручик. – Вы, бастард и выскочка! Искатель наследства!

— А еще предприниматель, изобретатель и весьма не бедный человек. К тому же вы, Людвиг Александрович, насколько я знаю, тоже не от царицы Савской род ведете. И вообще, какого черта?! Я люблю вашу сестру, а она любит меня. И ни одна сволочь, вроде вашего приятеля Бриллинга, не сможет встать на моем пути!

— Я… я… я вызыва…

— Людвиг, я люблю его! – выкрикнула Люсия, стараясь успеть, прежде чем брат произнесет роковое «я вас вызываю».

— Что? – остановился он, будто налетев на невидимую стену. – Это правда?

— Да, и я никогда не прощу вам обоим, если вы попытаетесь убить друг друга! Видит бог, я уйду в монастырь или еще куда, и ни за что не стану видеться ни с одним из вас.

— У лютеран бывают монастыри? – удивился Дмитрий, но, нарвавшись на красноречивый взгляд девушки, предпочел заткнуться.

— И что же мне теперь делать? – озадаченно спросил Людвиг, растерянно переводя взгляд то на сестру, то на ее избранника.

— Не знаю, – хмыкнул Будищев, – но, если что, у отца Афанасия есть икона.

— Зачем? – одновременно спросили не понявшие его брат и сестра.

— Благословлять, – ухмыльнулся прапорщик, заслуживший первый в своей жизни тычок от Люсии в бок.

Эпилог

Прошло три дня. Жизнь постепенно входила в свою колею. Павших похоронили, сопроводив траурную церемонию залпом из винтовок. Пленных распустили, разрешив им вернуться к своим домам и занятиям. Конечно, жившим прежде лишь набегами и грабежом придется несладко, но в жизни простых дехкан и пастухов вряд ли что-то сильно изменится.

Купец Федор Шматов впервые в жизни формировал свой караван. Правда, опыта у него было маловато, но его с лихвой заменял энтузиазм. Надо было скупать верблюдов, благо вокруг их было очень много и весьма недорого. Шить мешки для добра, нанимать погонщиков, платить солдатам и матросам, вызвавшимся помогать ему. Больше всех старался Деев и его приятель Петров, с которыми бывший денщик неожиданно сошелся.

Будищев почти не вмешивался в его распоряжения, лишь иногда поправляя новоявленного «купчину божьей милостью». У него было много иных забот. Например, гулять с Люсией по зимней степи. Дарить ей подарки и сладости. Воспитывать маленького Сердара, обещающего вырасти в большого и весьма своенравного пса. Ну и служба, конечно, поскольку после ранения Шемана и контузии Майера он остался старшим офицером в морской батарее.

Моряки готовились к возвращению на Балтику. Нужно было привести в порядок технику, заполнить кучу дефектных ведомостей и написать целую гору отчетов. Будищев прежде старательно отлынивал от этих скучных занятий, рассчитывая переложить его на старших и, что немаловажно, более грамотных товарищей, но… они теперь лежали в госпитале. А принявший командование прапорщик пыхтел за бумагами, проклиная отсутствие нормальных шариковых ручек, а также братьев Кирилла и Мефодия, зачем-то придумавших яти и еры, а также восьмеричные и десятеричные «и».