Книга Потерянный континент, страница 42 – Арслан Мударисов

— Гладко стелешь, мужик, но Прокул-то далеко.

— Да продали меня за долги, — сорвал я в сердцах овечью шапку и прижал её к груди. — Вот уже несколько месяцев с господином ноги натаптываю, купец Игар — хозяин добрый, не бьёт, сытым держит, а как я без него теперь? Пропаду же. Помогите, господа хорошие.

— Ишь, раскудахтался, небось сбежал от войны, шельмец, но что упало, то пропало, теперь у меня в казарме пахать будешь, понял? Пока хозяин твой не найдётся.

— А кормить будете?

— Тебя ещё и кормить, рыкоклыка? — Взъелся на меня губошлёп и больно треснул плетью по плечу, да так ловко, что я даже не заметил, как он её достал.

— Ай! — Вскрикнул я от боли. — «ну всё, кранты тебе, жирный» — но покорно произнёс. — Ваше благородие, нам хлеба не надо, работу давай.

— Так-то лучше, червяк. Но кормить, конечно, буду, сдохнешь же иначе.

— Благодарю, благодарю. — Стал нервно и излишне часто кланяться я. Второй раз кнутом получать не хотелось — «а вдруг в глаз попадёт».

— Топай, грязь.

И треснул-таки меня по горбу плетью снова. От боли я взвизгнул даже немного выше, чем хотелось бы. Из-за чего этот уродец и всё его воинство противно заржали. За моей экзекуцией уже наблюдали ребята из моего отряда, я знаками показал им продолжать изображать из себя компост, закопавшись в опавшей листве. Воины были бывалыми партизанами, проявили благоразумие и не полезли на мечи. Так я и оказался в местной крепости в качестве батрака.

Тем временем двое разведчиков без своего командира возвращались в нашу берлогу.

— А как сэр Руслан корчил из себя мужика, любо-дорого поглядеть.

— Да, ему бы в энти, в актёры податься.

— Точно, а слыхал, как взвизгнул? Ну, кто на него теперь подумает, что он из наксовцев?

— Да ни в жисть не поверят, как баба заорал.

— Герой!

— Да!

Знали бы парни, что сцена была прожита и исполнена с искренностью от всей, так сказать, моей геройской глотки. Но это неважно, я стал местной разновидностью раба у одного из самых жадных, подлых и мерзких людей, которых я когда-либо встречал. Даже Марлен на фоне заместителя коменданта Буфо был образцом благородства и чести. Даже будучи откровенной мразью, Барон Фон Терс имел хоть какие-то отдалённые представления о рыцарстве и дворянстве, мой же нынешний хозяин, скорее всего, даже не слышал о таком понятии, как мораль, в принципе. Правда, его жадность сыграла мне на руку, придурок даже не стал искать моего владельца по выкатанной легенде, опасаясь, что тот захочет вернуть батрака. Ведь, как оказалось, своих крестьян губошлёп либо проиграл в карты, либо пропил. В своё время получив небольшой надел от старого отца, которого Буфо удачно отравил грибами, свалив всё на повара, с которого он лично заживо содрал за это преступление кожу, виконт пустился во все тяжкие просаживая деньги семьи. Так мама уродца оказалась в пансионате для пожилых дам, чьё пребывание оплатила её дальняя родня. Младшую сестру, обещанную сыну друга отца, губошёп насильно выдал замуж за какого-то барона на окраине Трансеунта, взяв с того небольшую горсть золота. Именно тогда всплыла его более сильная даже чем жадность сторона — злопамятность. Отец обожал дочь и терпеть не мог бездаря сына — этого самовлюбленный Буфо простить сестре не мог, а потому отдал её за какого-то первого встречного барона с изуродованным на войне лицом. Правда, до него дошли слухи, что сестра оказалась счастлива в браке, полюбив ущербного. Теперь Буфо жалел, что не придушил сучку, предварительно бросив её на потеху батракам. Ведь именно из-за этой дуры он и оказался впоследствии в затруднительном положении. Ведь после того, как Элла отправилась к своему мужу, о свадьбе узнала семья её жениха, которая ранее готова была простить им значительную сумму долга и кое-какие территориальные споры в обмен на родство. Но Буфо ненавидел всех, кто был близок его отцу, а потому гадил тому даже после его смерти, не осознавая, что портит жизнь только самому себе. На разборки к подвыпившему губошлёпу приехал уже бывший жених сеструхи, которого по его приказу несколько батраков забили дубинами. Конечно, исполнителей он сразу казнил, дабы замести следы, и хотел всё свалить на них, но не всё дворянство Трансеунта состояло из дураков, потому губошлёпу были предъявлены обвинения в убийстве, батраки-то были его собственностью. В общем, кое-как ему удалось избежать виселицы, при этом он потерял родовой замок и все земли, которые отошли пострадавшей стороне и короне. А Буфо отправили в армию искупать свои грехи кровью, так сказать. Благо неудачливого феодала с десятью крестьянскими семьями пригрел его троюродный брат и по совместительству комендант пограничной крепости, с которым они в юности вместе развлекались, калеча старых крестьянок. Женщины уже не могли нормально работать, потому он не понимал, почему отец строго его наказывал за порчу неликвидного имущества, ведь они же были бесполезными. За несколько лет службы в крепости он лишился всех своих слуг, забив последнего кнутом в пьяном угаре.