Книга Потерянный континент, страница 110 – Арслан Мударисов

— Госпожа дозволяет тебе говорить, раб.

Я благодарно кивнул «госпоже». И сказал:

— А можно лекарей пригласить, у нас тут раненые.

Все восемь членов команды выжили, лекари подоспели вовремя. По местным правилам, трофеи оставались победителям, поэтому мы неплохо так прибарахлились. Вот только пришлось отдать почти добрую половину нажитого в бою добра этим лечащим скрягам, которые и пальцем забесплатно не пошевелят. Рабы могли сами заплатить, если имели средства, такое случалось, но редко. Как правило, расходы нёс хозяин, если раб, конечно, того стоил. В нашем случае был нюанс — купец Хармаздех Харис, настоящий хозяин, очевидно, пребывал в бешенстве из-за того, что мы сотворили с его командой. Плюс ко всему он должен был оставаться инкогнито, чтобы его не обвинили в жульничестве. Поэтому мы находились в подвешенном состоянии — рабы без хозяина. К счастью, по местным законам рабы имели право владеть имуществом, тем более добытым в бою на арене, если ранее не было иного договора с хозяином. К счастью, с нами никто ничего не заключал. В итоге пришлось раскошелиться, отдав бартером часть вещичек. Но раненные парни честно заслужили, чтобы их спасли. Оставшееся колюще-режущее оружие мы сдали в местную оружейку, а нас заселили не в самые фешенебельные, но всё-таки приличные покои при местном Колизее, где стояли кровати с матрасами и шкаф с различной кухонной утварью.

Место от плохенькой гостиницы отличало лишь то, что нельзя было выйти — большая дубовая дверь запиралась снаружи. Но после подвалов Акванты нам с Инганом покои показались настоящими хоромами. Вдали периодически слышался рёв трибун, что слегка нервировало, но в целом было комфортно. Когда очередной день игр закончился, за нами с Инганом пришли парни с кривыми мечами — местные секьюрити.

— Ты и ты, на выход. — указал стражник на нас пальцем.

— Опять драться, что ли? — недовольно поинтересовался я.

— Дети немытых кобыл, лягушачье испражнения. — Выругался гном. Я даже слегка удивился от услышанного, по-моему, Инган потихоньку возвращал свои умения сквернословить. Раньше он такого просто не мог выговорить.

— Заткнись, гном, если бы не вызов госпожи, я бы тебе зубы выбил, но что мешает мне вернуться позже?

— Да чтоб ты всегда питался тролльими лепёхами. Ах-ха-ха-ха! — Довольно выпалил гном и, радостно улыбнувшись, посмотрел на меня, мол: «Смотри, как я теперь могу!»

Стражник лишь слабо ткнул в спину древком короткого копья шагающего гнома, который словно и не обратил внимания на его жалкие потуги. С полчаса мы передвигались по широким проходам арены, пока не подошли к прямоугольной административной пристройке, этажей в десять. Гном радостно ругал буквально всё, что видел на своём пути, конечно, не матом, до этого было явно далеко, но и то, что он говорил, вполне могло оскорбить субъекта, к которому он обращался. В общем, Инган отрывался от души, словно путник, пересёкший пустыню и добравшийся до источника воды, он жадно глотал живительную влагу. Только вот гном, наоборот, исторгал из себя всё, что накопилось за эти годы. Под его довольные комментарии мы добрались до кабинета дамы в чёрной бесформенной мантии, сидевшей за большим резным деревянным столом, который по виду был настоящим произведением искусства, да и сам кабинет впечатлял — белые стены, инкрустированные янтарём и серебром, диваны и кресла в цвет, обитые бархатом. Хозяйка в чёрном, мягко говоря, выделялась на этом фоне. Она подняла вуаль, под которой скрывалось красивое лицо сорокалетней женщины с заострёнными аристократическими чертами, чёрными миндалевидными глазами, в которых явно утонул не один мужчина. Восточная красавица из сказок «Тысячи и одной ночи». Зрелый возраст выдавал лишь её взгляд, многое повидавший в этой жизни. Хотя признаться, в мире магии и с возможностями целителей угадать возраст было той ещё задачкой.