Книга Маг, разрывающий на куски, страница 95 – Aki

Тушканчик открыл глаза, посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

И кивнул.

Он правда кивнул. Как человек. Один раз, коротко.

Девочка улыбнулась. Впервые за много дней — искренне, счастливо.

— Тогда я буду звать тебя… — она задумалась, прикусила губу. — Я буду звать тебя Золотком. Потому что ты светишься золотом. И даёшь золотые ягодки.

Тушканчик — Золоток — склонил голову набок, словно обдумывая имя, а потом снова пискнул. Согласно.

Девочка взяла его на руки, прижала к груди и залезла в самый дальний угол палатки, где было хоть немного теплее. Золоток свернулся клубочком у неё на коленях, спрятал мордочку в хвосте и затих.

За стенами палатки выл ветер. Где-то далеко кричали люди. Пахло гарью и смертью.

Но здесь, в этом крошечном убежище, было тепло и спокойно.

Потому что двое — маленькая девочка и странный тушканчик — нашли друг друга.

И это было началом чего-то нового.

Дар.

Они не знали, кто их создал. Они не знали, зачем они здесь. Они знали только одно: там, наверху, больно. Там плачут дети. Там умирают старики. И им нужно туда. Их создали для этого.

Лагерь беженцев у южных ворот Колизея разросся до немыслимых размеров. Три дня назад здесь было пять тысяч человек. Теперь — под тридцать. Они прибывали непрерывным потоком из поражённых кварталов: грязные, испуганные, многие раненые. Палаток не хватало. Еды не хватало. Лекарств — тем более.

Их приносили на носилках, выносили на плечах, тащили волоком по разбитым улицам. Детей — на руках. Стариков — на спинах. Мёртвых — просто оставляли у входа, потому что не было сил хоронить.

Магистр-целительница Вера работала без остановки уже вторые сутки. Её магия давно иссякла, руки тряслись от усталости, глаза слипались. Но она продолжала перевязывать, прижигать, шептать бесполезные заклинания над теми, кого уже нельзя было спасти.

— Следующий, — хрипло сказала она, даже не поднимая головы.

Санитар положил перед ней очередное тело. Мужчина лет сорока. Грудь разорвана — корень пробил её насквозь. Кровь уже не шла — была только тёмная, запёкшаяся корка по краям раны. Дышал он через раз, с бульканьем, и Вера знала: это конец. Ещё час, может, два.

— Прости, — прошептала она, уже отворачиваясь к следующему. — Я ничем не могу…

И замерла.

Потому что у изголовья умирающего сидело ОНО.

Маленькое. Тощее. Прозрачно-бледное, с огромными чёрными глазами и длинными, непропорционально большими пальцами, которыми оно держалось за край носилок. Оно было похоже на облезлого тушканчика — если бы тушканчики умели смотреть с такой сосредоточенной, болезненной серьёзностью.

— Ты кто? — выдохнула Вера.

Существо не ответило. Оно просто протянуло свою длинную, тонкую лапку и коснулось груди умирающего.

Вера хотела закричать, отдёрнуть его, но не успела.

Потому что рана начала закрываться…

Прямо на глазах рваные края стягивались, розовела новая кожа, кровь останавливалась. Мужчина дёрнулся, открыл глаза, судорожно вздохнул — и задышал ровно, спокойно, как здоровый человек.

Существо убрало лапку. Оно выглядело… уставшим. До предела. Его глаза потускнели, тельце как-то обмякло, словно из него высосали последние силы. Оно медленно сползло с носилок и, шатаясь на коротких лапках, побрело прочь, в темноту между палатками.