Книга Маг, разрывающий на куски, страница 140 – Aki

Ложная история обрастала деталями. Кто-то говорил, что спасиков было трое. Кто-то — что Артём сожрал их заживо, вырывая куски плоти зубами. Кто-то клялся, что видел собственными глазами, как из его груди вырывались золотые паучиные лапы, переплетающиеся с синим сиянием его собственной магии.

И правда уже не имела значения. Важна была суть: смерть можно обмануть. Предела больше не существует! И длятого нужно только одно — частица Великого… Кусочек его плоти, который носят в себе спасики.

И люди впервые посмотрели на маленьких уродцев, которые еще вчера грели их детей и лечили их раны, совсем другими глазами.

Первые случаи произошли тихо. Почти незаметно…

Кто-то из магов, отчаявшихся защитить свою семью от очередной атаки энтов, поймал одного из спасиков, запер в подвале и не кормил три дня. А потом, когда тварь обессилела и перестала сопротивляться, он сделал то, о чём многие шептались в тёмных углах.

Он не стал ждать, пока существо прыгнет в его рану добровольно. Он взял нож в свои руки и сделал всё сам.

Говорят, спасик не кричал. Только смотрел своими огромными черными глазами, полными той бесконечной, всепонимающей печали, на которую были способны только они — эти маленькие чудовища. И когда маг, трясущимися руками, вскрыл себе вену и прижал к ране окровавленный кусок плоти, существо в его руках обмякло, рассыпаясь золотым пеплом.

Маг выжил. И шагнул за грань.

Через день, когда энты пошли на штурм очередного квартала, он вышел к ним навстречу один. Без оружия. Без доспехов. И стена чудовищ разбилась о него, как волна разбивается о скалу. Он не стал героем — он сгорел за три часа, оставив после себя лишь обугленную воронку и полсотни спасённых жизней. Но люди запомнили главное: это сработало.

Вскоре по всем городам-крепостям прокатилась волна охоты на спасиков.

Их ловили, как диких зверей. Травили, загоняли в ловушки, отлавливали сетями. Их держали в подвалах, в клетках, в тёмных чуланах, как живой ресурс, как расходный материал для великого эксперимента. Их пытали, чтобы понять, где именно в них таится сила. Их резали заживо, чтобы добыть кровь, плоть, кости.

Некоторые из магов, самые нетерпеливые или самые отчаявшиеся, не ждали, пока существо ослабнет. Они набрасывались на спасиков прямо на улицах, в присутствии других людей, и пожирали их заживо, вгрызаясь зубами в трепещущую плоть под ужасные, булькающие крики жертв. Кто-то варил из них похлебку, кто-то запекал на кострах, кто-то растирал их в порошки и добавлял в питье…

Спасики никогда не сопротивлялись. Они не умели этого. Они были созданы, чтобы любить, лечить, жертвовать собой. И они жертвовали. Снова и снова. Тысячами. Десятками тысяч.

И их создатель, Великий Хозяин, чувствовал каждую смерть. Каждый крик. Каждую секунду агонии своих маленьких детей. Он корчился в золотом коконе глубоко под землей, и его крики были слышны даже на поверхности — низкий, вибрирующий гул, от которого у людей закладывало уши и ломило зубы.

Но он не остановил людей. Ни одного.

Из тысяч отчаянных попыток одна, две, изредка три увенчивались успехом. Маги, сожравшие плоть своего бога, выходили на битву и умирали. Но иногда — очень редко — они выживали.

И тогда их называли по-другому. Пробужденные. Переступившие порог. Полубоги.