Книга Маг, разрывающий на куски, страница 138 – Aki

И везде его встречали по-разному.

В одних местах — с фанатичным экстазом, граничащим с безумием. Люди падали на колени, протягивали к нему руки, пытались коснуться хотя бы края одежды, словно это могло даровать им спасение и защиту от всех бед сразу. Они называли его разными именами — Мессия, Спаситель, Вестник, — и в их глазах горел тот самый огонь, который Артём уже научился бояться больше, чем любую тварь…

В других — с мрачной, недоверчивой настороженностью выживших, привыкших надеяться только на себя. Эти не кланялись, не молились, не просили у него чуда. Они просто смотрели на него тяжёлыми, изучающими взглядами людей, которые слишком долго сражались в одиночку, чтобы доверять кому-то, даже если этот кто-то носит на плечах силу, способную сдвигать горы.

Артём не обращал внимания ни на то, ни на другое. Он перестал ждать от людей чего-то определённого. Война ломает всех по-разному — одних превращает в фанатиков, других — в циников, третьих — в пустые оболочки, которые только и умеют, что смотреть в одну точку и ждать смерти. Он не судья им. Он просто инструмент. Очень уставший, измотанный, но всё ещё работающий инструмент.

Он лишь делал то, что было нужно сделать.

Отбрасывал угрозу от людей. Исцелял раненных и помогал магам восстанавливать силы. Снабжал пищей и водой. Помогал наладить связь и передавал опыт других городов в ведении войны с энтами. Убирал завалы и создавал укрепления. Выступал перед людьми, поднимал мораль, спасал. Делал всё, что мог.

А потом уходил.

Люди смотрели ему вслед с надеждой и страхом одновременно. Надеждой — потому что он был живым доказательством того, что энтов можно убивать, что с ними можно сражаться, что где-то там, впереди, ещё есть жизнь. Страхом — потому что они уже начинали понимать, что за это придётся платить. И плата эта не будет похожа ни на золото, ни на что-то другое, знакомое им по прежней, мирной жизни.

Первое время после его ухода в городах царила эйфория. Люди выходили на улицы, дышали воздухом, который ещё вчера был полон спор и ядов, смеялись, плакали, обнимали друг друга. Маги набрасывались на оставленные Артёмом схемы обороны, спорили до хрипоты, чертили новые линии укреплений прямо на камнях площадей, начинали перестройку с лихорадочной поспешностью обречённых, получивших отсрочку.

А через день-два приходили они… Энты.

Моря чудовищ смыкались за спиной Артёма с той же неумолимостью, с какой вода смыкается за кормой корабля. Они выползали из лесов — тех, что ещё вчера казались безопасными. Из подземелий — катакомб, метро, старых бункеров. Из руин — разрушенных кварталов, где среди обломков уже успела пустить корни новая, враждебная жизнь.

Они текли к выжившим со всех сторон, серой, шевелящейся массой заполняя горизонт.

Но теперь всё было по-другому.

Люди больше не прятались в подвалах, не ждали смерти с обречённостью приговорённых. Они выходили на стены. Они брали в руки оружие, занимали позиции, которые указал им тот, кто ушёл вперёд. И в их глазах горел не только страх — в них горела ярость.

Ярость людей, которым больше нечего терять, кроме своей жизни.

И битвы начинались заново.

Но теперь они была не такими, как раньше. Меньше паники, меньше хаоса, меньше бессмысленных, никчёмных смертей, от которых не было пользы ни живым, ни мёртвым. Люди уже знали, чего ждать. Знали, что помощи ждать неоткуда, кроме как друг от друга. Знали, что если продержатся — он, возможно, вернётся. А если не вернётся — значит, они хотя бы проживут пару лишних недель.