Книга Маг, запирающий страны, страница 5 – Aki

В зале воцарилась тишина, настолько полная, что в ушах в присутствующих зазвенело.

Вэй устало закрыл глаза. Он просидел так довольно долго — целую минуту. Потом медленно открыл их. Его взгляд был устремлён не на Линь, не на голограмму. Он смотрел в пустоту за столом, как будто видел там будущее — горы пепла, мёртвые города, и над ними — сияющую, холодную, неумолимую фигуру нового хозяина мира.

— Сколько времени на санкцию? — тихо спросил он.

— Операция должна начаться не позднее чем через семьдесят один час, чтобы использовать окно уязвимости в системах ПВО противника, — отчеканила Линь. — На подготовку финальных команд — шесть часов.

Вэй медленно поднял руку. Не для голосования. Для жеста. Он положил свою иссохшую, покрытую пятнами ладонь на чёрную поверхность стола.

— Нет, — прошептал Цай, но не в знак протеста, а как робкая попытка отсрочить неизбежное.

Вэй повернул голову к нему. В его глазах не было ни гнева, ни сожаления. Только бесконечная, ледяная уверенность. Уверенность человека, который взвесил миллионы жизней на одной чаше весов и суверенитет цивилизации — на другой. И нашёл чашу с суверенитетом бесконечно более тяжёлой.

— Делайте, — наконец приказал он. — Очистите поле. Сотрите угрозу. Даже если для этого потребуется стереть с карты мира целую страну. Лучше радиоактивная пустошь на границе, чем бог, диктующий нам законы из Кремля.

Он отвёл руку. Его решение, тихое и бесповоротное, повисло в стерильном воздухе зала. Для присутствующих это был более не акт войны. Это был акт санитарии.

Доктор Линь кивнула, один раз, чётко. Её работа на этом была закончена. Расчёт представлен. Приговор вынесен.

— Принято, — сказала она, и её голос снова стал абсолютно монотонным, лишённым каких-либо эмоций. — Операция «Великая Санитария» переходит в фазу активации.

Она выключила голограмму. Зал погрузился в полумрак, нарушаемый лишь холодным свечением индикаторов на стенах. Семь стариков молча поднялись и вышли через разные двери, не глядя друг на друга. Они несли с собой бремя решения, которое навсегда изменит мир. Бремя, от которого не было отпущения.

Линь осталась одна в темноте лаборатории. Она подошла к стеклянной стене, за которой пульсировали светодиодами серверные стойки. Она положила ладонь на холодное стекло и простояла так несколько минут, глядя на мириады зелёных и красных огоньков — нейронов искусственного разума, который только что приговорил один народ к огню, а другой — к вечному страху перед тенью, которую, возможно, не удастся уничтожить.

«Восемьдесят одна целая и три десятых процента, — подумала она, и её мысли были такими же холодными, как стекло под рукой. — Недостаточно. Но альтернатива — ноль. Ноль — это уже не вероятность. Ноль — это приговор».

Она оторвала руку от стены, развернулась и твёрдыми шагами направилась к выходу. У неё было шесть часов, чтобы превратить приговор в реальность. И не было ни секунды на сомнения.

Москва. Ленинградское шоссе, 37-й километр.

«Мерседес» S-класса с затемнёнными бронестёклами двигался в составе неброского кортежа: два таких же чёрных автомобиля спереди, два сзади. Ни мигалок, ни спецсигналов — только размеренный ход со скоростью девяносто километров в час. Как и положено частной охране серьёзного бизнесмена, которого якобы везут на утреннюю встречу в аэропорт Шереметьево. Ничто не выдавало в этой процессии одного из самых влиятельных людей страны — человека, чьи решения в последние месяцы определяли не только политику, но и сам вектор развития цивилизации.