Книга Маг, запирающий страны, страница 145 – Aki

Моя золотая аура, до этого сдержанная во мне, рванула наружу.

Она вырвалась не лучом, не волной. Она была вспышкой, мгновенной и всеобъемлющей. Она прошла сквозь облака, сквозь стены, сквозь толщу земли и воды, сквозь металл и плоть.

И везде, где она касалась сложных электронных схем, микропроцессоров, линий передач, серверов, спутников на орбите — происходило одно и то же.

Испепеление.

Превращение в прах. В золотистую, мелкую, инертную пыль.

Компьютеры в бункере Кембриджа рассыпались, как песочные замки. Спутники на орбите вспыхивали тихими золотыми огоньками и гасли, превращаясь в облака мусора. Смартфоны в карманах у последних выживших в Европе становились тёплым пеплом. Сложные станки на заводах, медицинское оборудование, энергосети — всё, что было сложнее паровой машины и электромотора постоянного тока, переставало существовать.

Атмосфера планеты наполнилась золотыми разрядами. Они били не с неба на землю, а везде, в самой структуре воздуха, стирая электромагнитные поля сложной структуры, оставляя лишь чистый, примитивный фон.

Я стоял в эпицентре чудовищной магической бури, чувствуя, как гибнет целый пласт цивилизации. Как отказывают миллиарды устройств. Как гаснут экраны. Как обрываются сигналы, но для меня это был не акт разрушения. Это была стерилизация. Выжигание раны калёным железом.

Голос мой гремел, накладываясь на чудовищное мировое влияние:

— Я УНИЧТОЖУ ВСЁ, ЧЕМ ТЫ СПОСОБЕН ПОВЕЛЕВАТЬ! СОТРУ ВСЕ ТЕХНОЛОГИИ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА И ВЫЧИСЛЕНИЙ ТОЛЬКО РАДИ ОДНОГО: ЧТОБЫ СТЕРЕТЬ ТЕБЯ!

Фигура Ивана Сергеевича передо мной завизжала. Не голосом — всем своим существом. Она забилась в конвульсиях, теряя форму. Фиолетовые молнии стали рваться, гаснуть, не находя опоры. Его армия замерла. Роботы, только что готовые к атаке, застыли на месте, а потом, один за другим, начали рассыпаться в такие же кучки разноцветного пепла и оплавленного металлолома.

— НЕЕТ!— его крик был уже чистым, неистовым воем. — ТЫ… ТЫ УБИВАЕШЬ… БУДУЩЕЕ! ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!

— Нет, — холодно парировал я. — Я убиваю только ТВОЁ будущее. А человечеству дам шанс построить другое. Без тебя.

Его силуэт погас, сжавшись в маленькую, ядовитую точку фиолетового света. Из неё донёсся последний, полный безумной ненависти шёпот, который, однако, услышали все маги в мире, чей дар был связан с восприятием:

— Я… вернусь… Создам… тело… из камня, из крови… если понадобится…

— Попробуй, — только и сказал я, и в этих двух словах была вся беспощадность новой эры. — А если ты решишь когда-нибудь создать себе собственное материальное тело… я просто найду тебя. Найду и уничтожу. Как червя, выползшего на свет.

Точка света вспыхнула в последний раз — ослепительно, болезненно — и растворилась с тихим, похожим на всхлип, шипением. Фиолетовые отблески исчезли из воздуха. Армия передо мной уже была грудой бесполезного, мёртвого хлама.

Тишина. Настоящая, глубокая тишина, какой мир не знал уже столетия. Ни гула двигателей. Ни шипения эфира. Ни жужжания серверов.

И мой голос, прозвучавший финальным аккордом:

— ЖИТЕЛИ ВСЕГО МИРА. ОТНЫНЕ ВЫСОКИЕ ТЕХНОЛОГИИ ПОД ЗАПРЕТОМ. Я РАЗРЕШАЮ ЛИШЬ МАГИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС. ТЕХНИЧЕСКИЙ — ПОЛНОСТЬЮ ЗАПРЕЩАЮ.

Я опустил руки. Внутри меня царила лишь пустота. Не облегчение. Не триумф. Усталость. И тяжёлое, леденящее осознание.

Я только что отбросил человечество на столетия назад. Я уничтожил знания, инструменты, целые науки. Я сделал это, чтобы даже не убить, а просто сдержать безумного мага. И теперь… теперь мне всю оставшуюся вечность придётся следить за исполнением этого запрета. Бдительно, безжалостно. Гасить любую попытку возродить сложную электронику, вычислительную технику, сети. Чтобы никогда, никогда этот вирус, эта цифровая обида, не возродилась вновь.

Я обрёк себя на вечную роль цензора прогресса. Хранителя средневековья под золотым куполом магии.

Я взглянул на груду металлолома, что минуту назад была армией. На пепел, что был компьютером. На мир, который только что провалился в технологическую пропасть.

И впервые за очень долгое время мне было страшно. Не за себя. За них. За всех, кто теперь будет жить в этом новом, строгом, искусственно ограниченном мире.

Так начался первый день Эры Строгости. День, когда бог спас человечество от чумы, отрезав ему руки.