Книга Маг, запирающий страны, страница 127 – Aki

Кабинет, когда-то поражавший своим сияющим великолепием и тишиной, теперь напоминал улей, залитый холодным светом голограмм и оглушённый человеческим гулом. Это был многоголосый гул данных, проблем, противоречий, которые бились в его черепе и в черепах его подчинённых, связанных единой магической сетью экстренной связи.

И он сидел в самом центре этого цифрового шторма. Перед ним парили десятки проекций. В одной — сводка от магов-логистов:

«Пропускная способность трёх основных порталов в условной точке „Альфа“ (бывший Египет) — 12 000 человек в час. При текущем потоке из секторов 7-Г и 9-В очередь на пересечение составит 47 часов. Риск давки и паники — критический».

В другом — гневное, почти истеричное послание от какого-то «временного координационного совета южно-германских земель»:

«Вы требуете немедленной передачи управления силами гражданской обороны? На каком основании? У нас есть свои протоколы! Мы согласны на протекторат, но не на оккупацию!»

В третьем — сухой рапорт Орлова:

«В первой партии беженцев из зоны „Дельта“ (бывшая Франция) выявлено 14 лиц с признаками магического воздействия на сознание. Сигнатура соответствует паттернам „зомбированных“, зафиксированным у пленных китайских солдат. Изолированы. Запрашиваем санкцию на глубокое сканирование или… ликвидацию.»

Климов отреагировал машинально, даже не задумываясь.

— Орлову: сканирование, но в полной изоляции, протокол «Чистая комната». Немецкому совету: основание — пункт 1.4 Договора о протекторате, который вы ещё не подписали, но условия которого приняли, запросив защиту. Передача управления — немедленно. Следующее промедление будет расценено как саботаж общих усилий по выживанию. Логистам: активировать резервные порталы 5-й очереди. Привлечь магов 7-го уровня и выше для стабилизации проходов, даже если это задержит работы на востоке.

Его голос звучал ровно, безжизненно. Внутри не было ничего, кроме леденящей пустоты, пронизанной стальными нитями усталости. Его первоначальные прогнозы, те самые, от которых ему становилось плохо, сбывались с пугающей, почти дьявольской точностью.

Это был не триумф. Это было профессиональное отчаяние ВЫСШЕГО порядка.

Он не спасал Европу. Он пытался заткнуть прорву, в которую хлынул целый океан хаоса. Беженцы — это не благодарные спасённые, как первые обитатели Подземного Града. Это испуганные, озлобленные, растерянные массы, несущие с собой багаж старых распрей, страхов перед «колдунами» и привычку к своим, пусть и разваливающимся, порядкам. Их нужно было кормить, поить, сортировать, лечить, а главное — фильтровать. Среди них были не только агенты Вэя, но и просто фанатики, глупцы, воры и паникёры, способные взорвать хрупкий порядок в лагерях приёма одними только слухами!

А армии… Остатки европейских армий были слепы, глухи и разобщены после удара «Вируса», который, согласно отчётам исследователей, оказался сверхмощным магом с неизвестной силой. Но их генералы ещё цеплялись за призраки полномочий, требуя «координации», а не «подчинения». А каждая такая «КООРДИНАЦИЯ» стоила часов драгоценного времени и нервов СОТЕН его офицеров, которые уже начинали срываться.

Климов чувствовал, как его собственная воля — та самая, что когда-то позволила ему взять командование в том злосчастном бункере, — теперь не ломается, а тупо растворяется от усталости. Она растекалась по бесконечному полю задач, пытаясь синхронизироваться с каждой из них, и от этого теряла фокус, становилась холодной, безличной. Он переставал быть человеком, принимающим решения. Он становился процессором, пропускающим через себя петабайты административного ада. Система, которую он помогал строить, теперь пожирала его, требуя тотального контроля, который он банально не мог обеспечить в одиночку. И самое страшное было в том, что это казалось логичным, единственно возможным способом удержать рушащийся мир.