Книга Маг, сдерживающий армии, страница 41 – Aki

Но мой разум… Разум, как всегда, был островом тихой стабильности в этом хаосе плоти. Я не чувствовал паники. Не чувствовал страха. Лишь леденящую, кристальную ярость. Старый, проклятый механизм защиты, отточенный сотнями агоний, снова сработал как надо. Моё сознание, чтобы не сломаться под натиском сенсорного ада, тупо абстрагировалось, предпочтя отградиться от чудовищной боли.

Внезапно мир вокруг меня замер. Нет, не замер — замедлился до ползучей, почти застывшей в моменте картинки…

Пылинки пепла от сгорающего кресла теперь висели в воздухе, неподвижные. Свет от лампы растянулся в видимые, дрожащие лучи. Я мог разглядеть каждую пылинку, парящую в этих лучах, каждую микротрещину на плафоне. Тиканье часов на стене превратилось в тяжёлый, гулкий бой колокола, растянутый на минуты между ударами.

Я повернул голову — движение потребовало чудовищного мысленного усилия, как будто я толкал её через густой мёд. Мой взгляд упал на Президента.

Он сидел, остановившийся в моменте. Его грудь поднялась для очередного вдоха, но не спешила опускаться… Мышцы его лица были напряжены, но само выражение менялось с такой медлительностью, что я мог изучать каждую микро-морщинку, каждый волосок на его щетине, каждый капилляр в глазах, наполняющийся кровью от внутреннего напряжения. Я видел, как зрачки его глаз, реагируя на яркое свечение моего тела, начали сужаться. В моём сознании эта реакция заняла целую вечность, которую я наблюдал это медленное, неуклонное уменьшение чёрных точек в серых радужках.

Я слышал его сердцебиение. Нет, не слышал — чувствовал его как отдельные, мощные, гулкие удары, между которыми лежали долгие промежутки тишины. Бум… Затишье, долгое, длящееся субъективно десяток минут… Бум… Снова молчание…

В этой растянутой и такой медленной реальности я наблюдал за войной внутри самого себя с отстранённым, почти научным интересом и… смирением. Вот препарат мельчайшими частицами расходится по моему телу. Оно спешно бросает все свои ресурсы на его поглощение, игнорируя стремительное разрушение внутренних органов… Вот крохотная белоснежная частичка «вакцины» достигла мозга…

Резкая боль внезапно скрутила меня и заставила выгнуться в кресле, а мозг породил фантомные, неконтролируемые импульсы. Стена позади Президента внезапно вздулась огромным пузырём и лопнула, выбросив кирпичную пыль, которая теперь висела в воздухе расширяющимся, застывшим шаром, а он даже не моргнул — в его временной шкале это ещё не произошло. Для него это было лишь мгновением, на которое он ещё не успел среагировать…

Жар внутри начал спадать, обращаясь мягким теплом. Из хаотичного распада он стал структурироваться, направляться. Это был знак — тело переламывало хребет новой дозе, подчиняло её, поглощало и впитывало, находя новый баланс меж моими силами. Боль не ушла, но она стала знакомой. Теперь это была уже знакомая мне боль от перестройки собственного тела. Знакомая, почти родная, привычная.

Я медленно, с нечеловеческим усилием разжал пальцы, стараясь не разорвать связки от этого простого движения и с трудом преодолевая давление застывшего воздуха. Подлокотник кресла уже разлетелся древесной щепой, не успевшей упасть и застывшей в воздухе в странной, закрученной форме.

Я посмотрел на свою руку. Кожа на ней переливалась, словно раскалённый металл, темнела, покрывалась узором из микроскопических чешуек, которые тут же растворялись, уступая место идеально гладкому, бледному цвету. Мутации и хаотичные действия моих собственных сил постепенно ускорялись, догоняя моё восприятие.