Книга Маг, сдерживающий армии, страница 42 – Aki

Подогнав момент, я привычно послал мысленное усилие телу, полностью беря его под свой контроль.

Время начало ускоряться. Пылинки дрогнули. Звук — оглушительный, рваный какофония всего, что произошло за последние субъективные часы, — ворвался в моё сознание одним сплошным рёвом. Треск, хруст, гул, шипение.

Я сделал судорожный вдох. Воздух неприятно обжёг лёгкие.

Свечение погасло. Искажения пространства вокруг меня схлопнулись. Я сидел в полностью разрушенной комнате. Пол был провален на полметра вокруг моего кресла, стены обуглены и покрыты паутиной трещин, от мебели остались лишь оплавленные каркасы и кучи пепла. В воздухе висела едкая взвесь пыли. Пахло горелым мясом.

Иван Сергеевич сидел в своём кресле, покрытый тонким слоем белой пыли, как памятник самому себе. Его кресло было единственным неповреждённым объектом в комнате — мой пси-щит, подчиняясь интуитивному приказу, даже в агонии отметил его как союзника и защитил от последствий моей трансформации. На лице Президента не было ни страха, ни восторга. Было глубокое, почти пугающее понимание. Он видел не человека, не солдата. Он видел существо совершенно нового вида, с которым тем всем в мире предстояло научиться жить.

— Прошло семнадцать секунд, — его голос прозвучал хрипло, но всё также чётко, пробиваясь сквозь звон в ушах. — С момента применения инъекции.

Семнадцать секунд. А для меня это была вечность. Целая небольшая жизнь в аду, слишком растянутая и с трудом пережитая.

Я поднялся. Движение вышло неестественно плавным, точным. Каждый мускул слушался с идеальной чёткостью. Мир вокруг всё ещё воспринимался мной чуть замедленным, как запись, воспроизводимая на замедленной скорости.

— Что чувствуешь? — спросил Президент.

Я сгрёб пальцами остатки своей окровавленной и обгоревшей рубашки, а после сдёрнул её с себя. Кожа под одеждой была чистой, без единого шрама, бледной и тёплой. Я сжал кулак, наблюдая, как под кожей вяло перекатываются очертания мышц, обладающих теперь силой, которую я даже не мог сразу оценить.

— Тишину… — ответил я, и мой собственный голос показался мне чужим, исходящим откуда-то издалека, срывающимся. — Внутри… Тишина. И ясность. Я… Вижу всё… Слишком чётко… Слишком плавно и замедленно.

— Это и есть новая сила? Ускоренное восприятие? — сухо уточнил он.

— Часть… Или даже скорее побочный эффект от чего-то… Пока рано делать какие-то точные выводы. Думаю, теперь я могу…

Я протянул руку и поймал пушинку пепла, всё ещё медленно падавшую с потолка. В обычном времени это было бы мгновенным, почти невидимым движением. Для меня же оно было плавным, неторопливым действием.

— Увидеть пулю прямо в полёте. И, возможно, даже успеть подумать, что с ней делать.

Внезапно дверь тяжело выгнулась от грубого и резкого удара, выбившего кусок из деревянного полотна. Треск донёсся до меня растянутым, как будто стучали по железу, а не по дереву. Я кивнул Президенту.

— Войдите, — сказал он, и его голос, прозвучавший в нормальном темпе, резанул моё ухо своей резкостью.

Дверь, обугленную и потрескавшуюся, наконец-то выбили из креплений. На пороге стояли те самые «чёрные» в броне, их оружие было направлено не на меня, а на дверной проём, сканируя окружение на предмет угрозы. За ними маячили бледные лица генерала и главного психолога. Их глаза вылезали из орбит при виде разрушений.