Книга Маг, сдерживающий армии, страница 28 – Aki

Внезапно в офицерской сумке Маркова тихо пискнул его планшет. Он, не прекращая жевать, взглянул на экран, и его лицо мгновенно сделалось усталым, а спустя миг стало каменной маской. Он отложил ложку в сторону, вытер губы тыльной стороной ладони.

— Первый, — голос снова стал твёрдым, офицерским. — Приказ из штаба. Тебе надлежит немедленно явиться для прохождения психологического обследования.

В блиндаже вновь наступила тягостная тишина. Смолкли даже короткие разговоры между бойцами. Все внимательно смотрели на меня. Понимали ведь, что это значит. Цирк уехал, представление окончено, и дрессированное чудовище возвращают в клетку для осмотра ветеринарами. Как бы только оно от этих новостей не взбунтовалось прямо среди худосочных циркачей…

Я медленно допил свой чай. Горький, крепкий, едва разбавленный сахаром. Господи, как же это вкусно…

— Понял, — лишь одно слово тихо сказал я, вставая и своим спокойствием разгоняя повисшее в воздухе напряжение.

Марков тоже поднялся. Он посмотрел мне прямо в глаза, и только в его взгляде не было ни страха, ни подобострастия. Было странное сочетание уважения и… жалости? Эй-эй, лейтенант… Не того человека ты жалеешь…

— Благодарю за службу, — Марков протянул мне руку, а затем уже тише добавил: — Спасибо за ребят.

Я посмотрел на его изрезанную морщинами ладонь, а затем медленно, с хирургической аккуратностью, пожал её. Кожа была грубой и шершавой… сухой…

— Не за что, лейтенант. Я просто делал свою работу.

На этот раз это не звучало цинично. Это была простая констатация факта. Общепринятый ответ.

— Петрыкин! — крикнул через плечо Марков, и из глубины блиндажа поднялся тот самый рядовой, что сопровождал меня с самого начала. — Проводи Первого до штаба. И не досаждай человеку своей болтовнёй.

Петрыкин молча и виновато кивнул, взял свой автомат и вышел из блиндажа, жестом приглашая меня следовать за собой.

Дорога обратно в штаб прошла в молчании. Петрыкин, то ли подчиняясь приказу, то ли сам понявший, что я не любитель болтать, не пытался завести разговор, за что я был ему безмерно благодарен. Я просто шёл и отдыхал… наслаждался остатками того странного умиротворения, подаренного мне молодым лейтенантом. Где-то я молча, без камер и генералов, хорошо провёл время в мужской компании. Это был, пожалуй, самый человеческий момент за последние пятнадцать лет. Циник тихо забубнил, что это лишь короткая передышка, что сейчас начнется самое неприятное, но его голос быстро потонул в приятной тяжести пищи в желудке и воспоминаниях о простом, мужском «спасибо».

Броневик, присланный из штаба, оказался тесным и душным. Внутри пахло перегаром, потом и металлом. Я втиснулся на сиденье, и почти сразу дверь захлопнулась, отсекая внешний мир — его запахи, звуки… Теперь в голове звучал только рёв двигателя и скрип подвески.

Напротив меня сидел генерал. Тот самый, седой и суровый, с лицом, изрезанным морщинами, как карта боевых действий. Он молча протянул мне свою походную флягу.

— Пей. Не брезгуй. Прости, ничего крепче предложить не могу — ты нам ещё нужен в твёрдом здравии.

Я взял флягу. Внутри оказался не вода или алкоголь, а крепкий, холодный чай с лимоном и сахаром. Я сделал несколько глотков, чувствуя, как сладкая прохлада разливается по измождённому телу. Это было до смешного приятно.