Книга Жажда бессмертия. Том 11, страница 72 – Морфиус

Сейчас же… Стройная картина рухнула под гнетом сотен несостыковок и фразы Бимала. Спрашивать у Джибриля и Елены, действительно ли они считали, что хрустальный град управляется Единством или в этом разведданные врали? Бессмысленно. Абсолютно бессмысленно. Это было неважно для Федерации. Федерация увидела цель и решила ее уничтожить и захватить. Им было плевать на то, что в этой истории уже мы выглядим злодеями, что пришли и убили всех просто так. Но не плевать теперь было мне. Это стало последней каплей.

Соблазн поглотить снова кристаллы, забыться, изменить ход собственных мыслей становился сильнее с каждой секундой. Но в то же время я ощущал, что мой «Путь» надломился. Те правила, основы, добродетели и смыслы, что были основой моего пути. Стержнем моего возвышения, что и позволил взойти так высоко. Все это дало трещину, грозясь рассыпаться в пепел. И передо мной вставал фундаментальный вопрос. Что дальше? Перековать себя? Изменить свой путь? Можно было. Можно было заставить себя мыслить иначе. Стать в чем-то похожим на Джибриля, чтобы Путь оправдывал любые мои действия. Это было возможно. Теперь я куда лучше это понимал. Теорию о том, что помимо «праведного» пути был и путь «уверенности». Уверенности, что ты прав. Уверенности, что твой путь истинный и даст тебе силы. Возможно, именно уверенность и была ключевым элементом в психической парадигме, давая адептам стержень восхождения.

Соблазн был велик. Но, окинув взглядом пустоши, еще раз вспомнив чужие воспоминания и расплывающееся лицо какой-то девушки, чье имя я не захотел вспомнить, я поступил иначе.

Осколки просветления вспыхнули в руках. Но не чтобы забыться, а втекая в ядро боли, заставляя душу надломиться и воспылать страданиями. Я впитывал боль. Я смотрел на мир, представляя каждого живущего здесь и осознавая, что именно я и мои действия сожгли их всех заживо. Похоронили надежды, смыслы, любовь и сами жизни.

Я не просил и не искал прощения. Но и не винил себя. Просто принимал как должное. Каждое воспоминание. Каждый кадр и каждый взгляд старика, что хотел построить здесь новое справедливое общество.

Я пил боль, пока сердце сжалось, начав пропускать удары, а на глазах навернулись слезы, тут же испарившиеся. Я принимал все эти смерти и гулкими ударами вколачивал их в свой разум, в свою память, в свое возвышение и свой Путь. Я погрузился в боль. И пребывал в боли, находя там свое пристанище.

Этот идущий улучшил концепт «Боль» (постижение: познавший(3)) (ступень: 2\7)

— Дерьмо!!! — Вырвал меня из медитации рев Джибриля. Чудовищный, наполненный такой яростью, что пронесся через километры. Но меня это уже не трогало. Я встал обновленным. Тем, кто сделал еще один шаг в постижении стихии. В постижении себя и своего пути. Ибо из вот таких вот переломных моментов и выковывается путь.

— Что такое? — Спокойно отправил я мысленный вопрос, хотя у меня и были некоторые подозрения. Один осколок сбежал. А что, если и второй не выпал? Ведь с самоубийц обычно не было наград. Или были, просто их никто не мог увидеть кроме уже самого умершего. И пришедший ответ подтвердил мои подозрения. Инквизитор, уже восстановившись, но пребывая просто в наисквернейшем расположении духа, не мог отыскать награду.

— Чего, сука, сидишь? Ищи! — Проревел он. И оскорбление меня не тронуло. Как может тронуть какое-то слово, если сейчас я впитал боль умершего мира? Впрочем, осколок действительно нужно было попытаться найти. Чтобы жертва старика не была напрасной.